Всех с наступившим! Надеюсь, он будет круче предыдущего! А теперь - новая история!
Молчун распихал снаряженные магазины по разгрузке, присоединил последний к штатному ВАЛу[1], дёрнул затвор и поставил на предохранитель. Надел балаклаву[2]. Перед воротами немного попрыгал, проверяя, как сидит амуниция. Прошёл в пустой фургон и занял место по левую руку от командира. Опять первый.
Скоро в кузов влез и сам полковник, сев спиной к перегородке между их отсеком и водительским:
- Веснин, задачу помнишь?
Он молча кивнул.
- Давай, никто кроме нас.
Молчун всё помнил. Его предупредили, что будет очередной смертник. Как всегда – убить при попытке сопротивления. Перед глазами до сих пор стояла фотография. До боли знакомая фотография его старого друга Николая Дорохова.
Владимир Веснин, по прозвищу Молчун, давно свыкся с чисто технической стороной убийства. Юридически они осуществляли операции по задержанию, где всякое бывает. Здесь также подкопаться было не к чему. Моральная сторона вопроса волновала Молчуна больше всего. Но полковник был чертовски убедителен, доказывая необходимость этих убийств.
Официально жертвам «вешали» наркотики. Но настоящая причина штурмов – нежелание олигархов продавать активы. Иногда бесполезные переговоры заходили настолько далеко, что оставался последний аргумент. Но контроль нужно было взять. Любой ценой. Знакомая история.
Ребята стали заходить по очереди в фургон, рассаживаясь по периметру. Чётко, собранно, не мешая друг другу. Минимум гражданской суеты и расхлябанности. Молчун любил порядок, как и все остальные в группе. Но не только это объединяло их.
Это – свои. Такие же ветераны, не вписавшиеся в гражданскую жизнь. «Теперь мы делаем самую грязную работу. Чтобы жизнь тех, кто не дал нам шанса вписаться в мирное русло, стала лучше. Иронично».
Фургон тронулся.
Следующие несколько минут Володя провёл, собираясь с мыслями. «Просто сделать первый шаг, и назад пути уже не будет. Как прыжок с парашютом. Дочка поймёт, когда вырастет». Во всяком случае, он надеялся на это. Она не будет нуждаться, а воспитывать девочку – не его конёк. Сила воли и терпение – всё, чему он может научить – не принесли ему ничего хорошего. Возможно, так даже лучше.
Бойцы сидели напротив друг друга, спинами к боковым стенкам фургона. Четверо – в ряду Молчуна, и пятеро – напротив. Винтовки упираются прикладами в пол, все пока расслаблены. Володя вспомнил, что по крайней мере, трое всегда взводили автомат только перед выходом.
«Всё, хватит! Лучший план я придумать не успел. Пора действовать».
Он незаметно снял предохранитель, одной рукой вскинул ВАЛ, направляя на группу, другой достал из разгрузки РГО[3], зубами выдернул чеку и сильно врезал полковнику локтем.
- Оружие на пол! Медленно!
Группа смотрела на него. В их глазах читалась растерянность. Один из бойцов дёрнулся. Молчун тут же всадил пулю ему в ногу, и показал им гранату.
- РГО из недавнего конфиската. Сами знаете, что здесь будет, если я отпущу. Меркулов, ты знаешь, кто я такой. Объясни им, что я иду до конца, если решил.
Все замерли. Они слишком привыкли быть в большинстве. Слишком привыкли, что почти никто не сопротивляется. Слишком привыкли быть всегда сильнее. «Что, парни, сидите, не шелохнётесь? Конечно. Это вам не охрану мажоров крутить, у которой только пистолетики. Они даже сопротивляться не будут. И уж точно не лохов на площади вязать. СОБР… Может, раньше вы были посмелее? Но не сегодня. Одна ошибка – и всю группу разорвёт. Никто из вас не готов рисковать сразу всеми, даже не узнав толком, чего я хочу».
- Парни, делайте, как он говорит. Он замочит – без вариантов.
«Нужно действовать, пока они в ступоре».
- Меркулов, собери автоматы и надень наручники. Потом - перевяжи его.
Раненый боец сжимал ногу и постанывал. Крови было много, но она не била фонтаном.
«Если нормально перевязать – будет жить».
Меркулов сложил автоматы около Молчуна и по очереди надевал наручники на бойцов. Полковник пришёл в себя.
- Молчун, что происходит?
- Полковник, я не буду ничего объяснять. Просто делай то, что говорю. Постараюсь не убить вас, если ты мне поможешь. Скажи водителю – пусть остановится. Потом позвони наружке и скажи, что операция временно отменяется. Пусть снимаются с места и идут отдыхать.
Молчун терпеливо ждал, пока полковник отдавал распоряжения. Всё это время Меркулов перевязывал раненого.
- Дай телефон.
Он по памяти набрал домашний номер друга, который помнил с детства.
- Шмель, это ты?
- Да.
- Оденься попроще и попрактичнее. Как в поход. Возьми налички побольше и приезжай к Быку. Ему нужно исчезнуть. Помнишь, где ты два года назад забор поломал? Там встречаемся. Машину и телефоны бросайте. На общаке добирайтесь. Хвост смотри. Всё понял?
- Да. Сделаю. Что стряслось?
- Там объясню. И, Саня, мне нужен прежний Шмель с быстро работающими извилинами, руками и ногами. Просыпайся.
Молчун сбросил звонок и продиктовал полковнику адрес.
Шмель.
Александр Геранин собрался быстро. Он понял, что для расспросов времени нет. Нужно сделать, как просит его друг. Все разговоры – потом. Шмель, как его называли самые близкие друзья, почувствовал, что размеренная и спокойная жизнь, которую он вёл последние пару лет, осталась в прошлом. «Почему для меня нет золотой середины? Всё или слишком спокойно, или – как на пожаре».
Уже не молодой, Саша обычно не готов был срываться куда – то по первому требованию друзей и знакомых. «Но Молчун не будет просто так сотрясать воздух, а ради Быка стоит постараться. Ради кого ещё?»
В вагоне метро ему вспомнился тот день, когда они впервые познакомились.
1989 год.
Начало августа. Саша сидит на лавочке с Володей – высоким молчаливым мальчиком, соседом по лестничной клетке. Их мамы, стоя у подъезда пятиэтажки, тихо разговаривают о чём – то. Оба они смотрят на незнакомого соседского мальчика, который одиноко сидит на невысоком железном ограждении с игрушечным автоматом. Автомат новый и необычный, Саша такого ни у кого не видел, но мальчик просто держит его в руках, изредка поднимая и растерянно смотря на него – как будто не поймёт, что с ним делать дальше.
- Никогда не видел такого автомата…- говорит Саша.
- Ага – отвечает ему Володя.
- Может, он даст посмотреть? Пойдём, спросим…
Они подходят к мальчику, тот спокойно сидит и смотрит куда – то в другую сторону. Автомат лежит у него на коленях.
- Привет! Здоровский у тебя автомат! Дай посмотреть…
Мальчик смотрит на Сашу и Володю, как будто пытаясь понять, представляют они опасность или нет.
- Не бойся, мы не отнимем. Мы из вон того подъезда. – говорит Саша, указывая рукой на дверь.
- А я и не боюсь… - мальчик, протягивая автомат Саше.
- Меня Сашей зовут, а это – Вова. А он стреляет?
- Да.
Саша нажал на спуск и автомат издал какие – то лающие звуки, сопровождая их миганием фонарика на конце дула.
- Эта кнопка для чего?
- Сейчас он делает тыр - тыр – тыр, а если переключить, будет фьюююю….бух!
- Ничего себе... тебя как зовут?
- Коля.
- Давай в войнушку играть! Ты будешь оборону держать - воооон в тех деревьях, а мы с Володей будем их захватывать! Да, Володька?
- Угу.
- Давайте! Чур считать до ста, пока я оборону занимаю! – радостно прокричал Коля, убегая в кусты. Скучающий вид его улетучился сразу. И он держал автомат уже по – другому, со смыслом и блеском в глазах.
Глядя на Колю, Саша подумал, что парень необычный – и одежда на нём новая, и автомата такого ни у кого во дворе больше нет. Да и раньше Саша его не видел – наверное, недавно здесь живут. Мама Коли стояла в стороне от других мам и читала какую – то книгу. Саша подумал - неплохо, что ещё один мальчик их возраста во дворе. С девчонками и старшими не поиграешь.
Примерно через час строгий голос Володиной мамы раздался во дворе:
- Володя, иди домой – скоро отец придёт, нужно ужин готовить!
- Всё, ребята, я пошёл. Может, завтра ещё поиграем. – с поникшей головой сказал Володя.
- Давай ещё один раз и пойдёшь! – ответил Саша.
- Нет, папа скоро придёт! А папа – ого-го!
- Раз ого-го, тогда ладно!
Ребята разошлись по домам. До школы им оставалось ещё три года, на дворе было лето, а вокруг – полно всего того, что будоражит воображение, когда тебе четыре. Тогда казалось, что это будет длиться вечно.
Бык.
Шмель застал его за завтраком в просторной гостиной загородной резиденции. Сначала Бык подумал, что он приехал попросить о работе.
- Колян, привет. Кто – то из твоих родственников тут есть?
- Никого. Только уборщица и охрана.
- Нанял после той поножовщины? Правильно. Но придётся их оставить.
Саша рассказал ему про звонок Молчуна. Они выгребли всю наличку из сейфа, бросили машину с телефоном у ближайшего метро и спустились под землю. Пока запутывали следы, Бык думал о том, как резко он превратился из ведущего в ведомого. Владелец крупной корпорации, каждый день принимающий решения на миллионы, едет в глухую деревню неизвестно зачем, послушав обычного бойца СОБРа. Но у любого человека должны быть близкие, которым он может довериться вслепую. Если их нет – то всё бессмысленно. Так, по крайней мере, думал Бык. И Молчун для него был одним из таких людей. Он вспомнил, как ещё его отец вмешивался и пытался отбирать для него друзей. В этом смысле отец дураком не был, как, впрочем, и во многих других. Сейчас Коля был благодарен ему за это.
1989 год.
Коля сидел дома и играл в «ну погоди». В их трёхкомнатной квартире было светло и просторно. Кругом стояла новая мебель и бытовая техника. При переезде папа решил, что они обновят всё полностью. Коле было всё – равно, а мама не возражала. Папа тогда был большим партийным начальником, а ещё – имел удостоверение полковника КГБ. Коля не знал, чем именно папа занимается на работе, но знал, что удостоверение полковника КГБ – это очень круто. Он сидел в гостиной, а родители на кухне. Все двери были открыты и Коля слышал, что они разговаривают. Чутьё подсказало, что разговор касается его. Он отложил игру, зашел в коридор и прислушался.
- Как Коля? Освоился в новом дворе? – бодрый голос отца.
- Да, уже с ребятами какими – то познакомился. Играли вместе… - довольный и счастливый голос мамы.
- Что за ребята? Знаешь их?
- Нет. Просто ребята местные. Ровесники.
- Ты присмотрись получше. Что за ребята, кто там верховодит у них.
- Да кто там может верховодить – то? В четыре – то года?
- Всегда кто – то верховодит. И если старший в их компании кто – то появится – обязательно мне скажи.
- Зачем? Пусть общается с кем хочет пока. Я же рядом. Как в школу пойдёт – тогда будем следить. А сейчас он всё время на виду.
- Ты всё – равно присмотрись аккуратно и мне скажи. Бывает, что в школе уже поздно. Я хочу знать. Мне надо. Сделай – это несложно.
- Есть, товарищ полковник! - весело выкрикнула мама.
Дальше разговор пошёл о всяких неинтересных вещах типа того, какие выбрать занавески в спальню, и Коля уже не слушал. Он задумался о своих новых знакомых. Его немного пугал тихий и молчаливый Володя, но лишь чуть – чуть. Саша почему – то сразу вызывал к себе доверие.
Молчун.
Полуразвалившийся деревянный дом под Серпуховом, на который глядел Молчун, принадлежал его старому тренеру, Михалычу. Он давно умер, а родственников, насколько помнил Володя, у него не было. Да и кому нужна была эта халупа? Молчун не придумал лучшего убежища за то короткое время, что было на раздумья.
- Веснин, что происходит вообще? Что ты собрался с нами делать? - в очередной раз требовательно спросил полковник.
- Поживём – увидим. – Молчун ответил так, будто у него всё под контролем.
«А действительно, что с ними делать? Позже вместе решим. Нужно как-то помочь раненому».
Он рассадил их на пол в самой большой комнате и по максимуму прикрыл окна. Тягостное молчание давило на всех. Всё – таки совсем недавно они были одной командой. Но сказать им было нечего.
«Наверняка Шмель придумал бы, что им сказать».
Молчун. Сначала это было его фишкой. Отличительной чертой. Слова – только по делу. Потом – частью устрашающей ауры, которая образовалась вокруг него на службе. Пока, в конце концов, не стало наказанием. Только за что?
«Почему он такой? Из-за «воспитания» отца? Или он сам должен был понять, что нужно меняться?»
1989 год.
- Сын, беги сюда! – раздался строгий голос папы.
- Хорошо! – Володя вприпрыжку побежал из ванной через коридор.
- Во дворе как дела?
- Здорово! Сегодня в войну играли с ребятами.
- Никто тебя не обижает там?
- Нет. Мы дружим там все.
- А с кем дружите?
- Ну, с Саньком там. Ещё с Колей.
- Что за Коля?
- Не знаю. Послевчера только подружились.
- Позавчера. Понятно. Если кто – то приставать будет, ты знаешь, что делать?
- Да. Бить вот сюда. – Володя показал пальцем себе под глаз.
- Но это только если обижают. Понял? Первым не бей.
- Понял, папа.
- Повтори.
- Первым не бить. Только если обижают.
- Хорошо. Иди играй.
В их однокомнатной квартире тускло горела люстра. Мама возилась на кухне, а Володя открыл старый шкаф и достал оттуда коробку с игрушками. Вытащил солдатиков и начал расставлять их под столом – это было его обычное место для игр. Папа отдыхал после работы – он работал водителем на базе. Что за база и какую машину водил папа, Володя не знал. Ему не говорили, а он не спрашивал. Папа не любил, когда суют нос не в своё дело – так он говорил. А мама работала в библиотеке на полставки и рано забирала Володю из садика. Володя очень гордился тем, что он – второй мужчина в семье, как говорил папа. И, случись чего, Володя должен вести себя по-мужски и не ныть, как баба. Всё это было усвоено им в раннем детстве, как и то, что настоящий мужчина много не говорит – только по делу. Володе нравилось чувствовать себя настоящим мужчиной, однако он не всегда мог понять, где говорят по делу, а где нет. И из-за этого большую часть времени молчал.
[1]ВАЛ - Бесшумный автомат, разработанный в климовском ЦНИИточмаш.
[2]Балаклава – здесь - чёрная тканевая маска, закрывающая всё лицо, кроме глаз.
[3] РГО (индекс ГРАУ — 7Г22) — ручная противопехотная оборонительная ударно-дистанционная граната. Радиус поражения осколками гранаты — 50 м, радиус возможного поражения — 100 м.