Эрик Гайдман был художником.
Разумеется, непризнанным.
С самого детства мать восхваляла его талант и всячески поощряла его развитие. Когда он стал немного старше, он даже отправился в художественную школу, откуда его с позором выгнали через месяц, за хамство, и неуважение к учителям.
Мать тогда сказала, что не все в состоянии оценить таланты других, и что вокруг одни сплошные бесполезные завистники, которые могут тормозить его, Эрика, в его активном становлении на путь богатства и славы.
Мать вообще многому его научила, в частности презрению к окружающим; игнорированию чужого мнения; эгоизму и самолюбию. Она его была готова на руках носить, лишь бы её мальчика никто не осмелился наказать или обидеть.
Но когда Эрику исполнилось двадцать лет, матушка отправилась в иной мир, оставив сына одного, против всего мира. Конечно, Эрик был страшно недоволен таким раскладом – со смертью матери, он потерял достаточно ощутимую финансовую поддержку – кто будет организовывать ему выставки? Оплачивать холсты, кисти и краски? Кто будет им гордиться? Эрик не знал ответа на этот вопрос.
Их роскошную трехкомнатную квартиру пришлось сменить на довольно старую студию на окраине города. Но рисовал он по-прежнему много, и в свободное время обивал пороги выставок и потенциальных спонсоров. И с каждым отказом, в его душе разливалась черная ненависть ко всему окружающему. Почему никто не в состоянии оценить его талант?
Бездарность.
Вот что ему сказали в последний раз.
А ещё обидно смеялись в спину.
Дома Эрик в гневе схватился за краски, отвлекаясь, привычно, рисованием от его повседневных проблем.
Со смертью матери, стало намного тяжелее жить, на самом деле. Денег катастрофически не хватало, а от мыслей, что придётся искать работу, у Эрика шевелились волосы на затылке.
Он бы прорисовал весь вечер, нервно и злобно размахивая кистью, укладывая краску на холст неровными мазками, но его прервала противная трель дверного звонка. Эрик поморщился недовольно, но отложил кисти в сторону, и отправился открывать дверь.
Там никого не оказалось, и Эрик уже собирался захлопнуть дверь, как увидел картину, которая была прислонена прямо рядом с дверью. Она была замотана в коричневую, грязную бумагу, и была перемотана бечевкой. Эрик нахмурился, оглядывая засранный коридор – никого не был, а из одной из квартир слышался шум вечеринки. Больше ничего и никого.
Эрик пожал плечами, взял, неожиданно, тяжёлую картину, и занёс её в дом.
Дикость.
Но ему было интересно, что это за картина, и от кого она?
Он сорвал обертку, и поставил её на скрипучий, старый стул ,после чего отошёл на несколько шагов назад и замер в восхищении.
На картине было изображено море. Нет, не так – МОРЕ. Огромные, чёрные, тяжёлые облака нависали над неспокойной водой. Волны вздымались, увенчанные белой пеной. Эрик подошёл ближе, приглядываясь – было такое ощущение, что он действительно стоит там, на берегу, и смотрит на волны – только почему-то всё замерло, буквально на секунду, и сейчас в ушах снова засвистит пронзительный ветер, а в лицо полетят ледяные брызги. И даже простая, деревянная рама совершенно не портила впечатления, наоборот, даже как-то усиливала его.
Эрик нервно сглотнул.
Кто это нарисовал?
Кто посмел прислать это ему?
Это какая-то шутка?
На смену восхищению пришла ярость. И она только крепла от осознавания того, что кто-то рисует лучше его. Он сжал зубы до хруста, взглядом ища подпись автора – может быть, это кто-то из его врагов, решил над ним посмеяться таким образом?
Подписи не было нигде.
То есть вообще. А на раме не было даже штампа производителя.
Очень странно.
Эрик ухмыльнулся. Ярость поутихла, и он взял в руки нож.
Он понимал, что под своим именем он картину ни за что не презентует и не продаст. Зато он может отомстить совершенно по-другому.
Нож был самый обычный, кухонный, без всяких изысков. И он идеально подходил.
Эрик не стал растягивать удовольствие и замахнулся, что бы пронзить плотное полотно, но как только нож коснулся полотна, в лицо Эрику полетели солёные брызги. Шум бурного, штормового моря, стал неожиданно оглушающим, и ему заложило уши. Эрик попытался вдохнуть, но в лёгкие стремительно хлынула солёная вода.
Хозяйка квартиры утром пришла, что бы получить ежемесячную плату, но нашла только разрезанную картину и мокрое пятно перед ней. Следов Эрика не было, а в комнате стоял восхитительный запах моря.
