Вот эта картина. Стоит кучу бабок. Огромную кучу. Настолько огромную, что могла бы вытащить из беспросветной нищеты целую деревню. По-царски накормить полгорода. Дать образование в Сорбонне или Оксфорде подающим надежды ребятам. Оплатить лечение тысячам тяжелобольным. Защитить экологию. А нет! Деньги ушли на картину. И поэтому я вглядываюсь в нее пристально, пытаясь понять, куда ушли деньги и на что? Я знаю, что этим миром управляет высшая целесообразность. То, что на поверхностный взгляд выглядит абсурдным, порой имеет под собой глубокую и вескую причину. Всему можно найти разумное объяснение, пусть даже человеческий интеллект еще не дорос до этого. Если картина стоит уйму денег, перевешивая материальные нужды терпящих бедствие на этой земле, то здесь должна быть серьезная причина. И вот я стою перед картиной и пристально вглядываюсь в нее.
Что привлекло меня в ней в первую очередь, и что заинтересовало, как заинтересовало бы любого случайного созерцателя (сдается мне, даже эксперты и искусствоведы не всегда могут дать ответ на вопрос о причине ценности той или иной дорогостоящей картины)? Конечно, цена. Итак, картина на холсте, написанная рукой современника, следовательно, не артефакт и не реликвия, и первое, на что обратит внимание даже полный профан в живописи, это – цена. Поверхностный человек, конечно, подивится и пойдет себе дальше. А такой настырный и неуемный как я, зацепится и будет стоять перед картиной, ломая голову над загадкой.
Миллионеры – люди расчетливые и практичные, ни один цент из их карманов не пропадает зря. Приобретая такую картину, они знают, на что тратят значительную часть своих средств. То есть, в этой картине заключена некая ценность на 250 миллионов долларов. Обычно, первый вопрос, который возникает при созерцании живописного шедевра, не всегда понятного и очевидного, звучит примерно так: что хотел сказать художник? Какой смысл он заложил в свое творение? Я вглядываюсь в размытые масляные линии, полное отсутствие сюжета и каких-либо знакомых форм, и глазу просто не за что ухватиться. Такое впечатление, что эта картина плод бесконечно больного воображения. Неужели фантазии психов так дорого ценятся? Я нервно пожимаю плечами и ухожу.
Брожу по залу, рассеянно рассматривая другие полотна, и опять оказываюсь перед этой картиной. Она, как заноза в мозге, не дает мне расслабиться и плюнуть на нее. Не могу я на нее плюнуть! Эти цветовые пятна завораживают и не позволяют отвести взгляд, они затягивают и затягивают вглубь, словно за холстом находится вход в параллельный мир. Этот художник специально отошел от изображения формы, чтобы не отвлекать внимание зрителя от основного. Зритель не находит на картине ничего привычного или знакомого для себя, мозг умолкает перед непосильной задачей интерпретировать изображение. Его невозможно интерпретировать умом, интеллект здесь бессилен, содержание выходит за все пределы логического и рационального. Даже тот редкий исключительный созерцатель, проникнувший в картину, не сможет донести до других свое видение, потому что сущность этого полотна не имеет аналогов в этом мире, не передается ни словом, ни письмом, и не каждому дается, поскольку для его восприятия необходимы тонкие органы чувств.
Вот оно что! На какое-то мгновение я почувствовала… почувствовала…черт, как же это назвать? Этому нет объяснения, посмотрите сами, если хотите. Созерцание картины вызывает столько непередаваемых и необъяснимых чувств, какие не каждому удается пережить и за целую жизнь. Чтобы создать такое, художник должен был полностью отрешиться от себя, от мира, войти в запредельное пространство и выкрасть оттуда все краски и линии для своего полотна. Вечного полотна, потому как он запечатлел Вечность. Ну, и здоровенный кусок своей души в придачу. Слишком расточительно, я бы сказала. Поэтому он так печально закончил свою жизнь. Миллионер приобрел его душу. Вечную душу! За сущие пустяки!