Сколько раз... Сколько раз я мучительно понимал, что мне уже не дано вернуться. Но сколько раз, постоянно ломая в себе что-то - я возвращался.
Я настойчиво стремился туда, где только начиналось то, во власти которого я находился теперь.
Теперь уже конечно теперь. Но тогда. Вот бы мне тогда успеть как-то по-иному взглянуть на что-то.
Вот бы мне тогда успеть задержать, остановить, пойти совсем по другому пути.
Пусть такому же ошибочному, но может быть это не был ошибочный путь. Может все еще могло получиться иначе, с совсем иным результатом.
Но я все время хотел убежать от судьбы. Избежать ее. Избежать всего того, что было загадано изначально. Загадано существованием чего-то невидимого и неизведанного. Существование которого невидимо нам. А отчего так происходит – для нас непонятно.
И, наверное, ничего на самом деле нельзя было поделать. Ну, по крайней мере, я не мог. И даже если бы очень того захотел – не смог бы все равно.
Ибо существует нечто, в тайну которого нам не дано вторгаться. И уже точно не будет ничего, что стало бы понятно мне. Так выходило.
И я ничего не смог с этим поделать. Да может и не хотел. И эту загадку мне уже не разрешить. Потому я внезапно настолько стал другим, что перестал узнавать себя. Изменился. Изменилась даже моя внешность. А внешность — это вообще было то, что во мне менялось чаще всего.
Причем, не только цвет, длина волос, или выражение лица, но и, наверное, уже само лицо становилось другим. И причина в этом, как мне кажется, то, что моя душа становилась другой. А внешность, тогда уже, словно бы подстраивалась под то, что было внутри. И в зависимости от этого – я становился то старше, то моложе. А чаще всего старше. Хотя поступки были свойственные молодым.
Но уже как раз для меня это было и оправданным. Потому что как бы молодым я никогда не был. Словно, из подростково-юношеского возраста я перепрыгнул сразу во взрослую жизнь.
Минуя молодость, к которой, в общем-то, я никогда и не стремился. И как ни странно – это было именно так. И, наверное, стоит вообще задаться вопросом: что думал я в тот момент, когда это в реальности происходило?
Но как же мне не хотелось на самом деле возвращаться в свое детство. Ни в детство, ни в юность. Словно я чувствовал, что как раз с того времени существует надо мной нечто, что способно даже не то что вызвать какие-то негативные последствия, а скорее, заставить меня как бы заново пережить тот ужас, который уже стал мной забываем.
И ничего с этим нельзя было поделать. А чтобы избавиться от этого - был только один способ: заново пережить трагедию. Причем на самом деле – трагедия это была или радость – значения большого не имела.
Важен был сам факт переживания подобного. Погружение в то свое состояние, которое приходилось испытывать когда-то. И самое печальное было как раз это. Потому что иногда прошлое радовало. А иногда приносило разочарование.
Причем, конечно же, мучительнее всего (для психики) было третье состояние. Когда прошлое словно бы заставляло погружаться в него. И это было только полбеды. Потому что «погружение» означало и то, что я внезапно начинал пребывать в измерении прошлого.
И порой былую действительность воспринимал с какой-то новой для себя стороны. Словно одновременно наблюдая со стороны и находясь непосредственно в ней. И это было самое мучительное, что только могло быть.
Потому что при этом я ощущал свою полнейшую неспособность что-либо изменить и как-то воздействовать на ситуацию. А она уже не отпускала. И это притом, что я хотел выбраться.
Но изменить ничто было невозможно. Причем, нельзя было просто констатировать факт. Не забывайте, что я находился в глубине этой ситуации.
Ситуации, произошедшей когда-то много лет назад в моем прошлом. Но теперь для меня словно наступило это прошлое. И ничего с этим нельзя было поделать. И надо было как-то заново переживать его.
чемпион мира (США,1998), тренер-психолог 3-х чемпионов мира, преподаватель факультетов психологии, педагогики, ФиС 3-х вузов (1999-2011), автор 250 книг.