Было это в 70-х годах. Все мы, понятное дело, тогда ни во что кроме себя самих не верили. Хотя, между нами, молодыми и ходили разные страшилки, рассказывались они больше для смеха, и никто не воспринимал подобное всерьез.
Мои родители получили по очереди квартиру, в новом, только отстроенном доме. Это сейчас наш район - огромный, спальный, с квадратами ровных многоэтажек и детскими площадками. А тогда кругом было только поле. На одном краю этого поля стояло политехническое училище, а на другом - наш девятиэтажный дом из семи подъездов. В квартирах - голые стены, кое-где лампочки вкручены. Подъезды темные, лифты не работают.
Для нас с братом, всю жизнь ютившихся по съемным «однушкам» с родителями, своя, четырехкомнатная квартира казалась чем-то заоблачным. Едва только папа наладил в ней проводку, мы тут же попросились туда переночевать.
Я училась в одиннадцатом классе, мой брат - в восьмом. Родители сперва не хотели нас отпускать, но потом сдались. Снарядили нас матрасом, одеялом, подушками и запасной электролампочкой, на случай, если та, что в квартире перегорит.
Вот приехали мы в квартиру с ощущением безграничной свободы. До вечера находили, чем себя занять, а как стемнело, тут-то и началось…
Огромный дом, в окружении пустоши, не заселен; семь подъездов, примерно по тридцать квартир в каждом - это получается двести десять нежилых клеток. Дом наш расположен полукругом, и если выглянуть в окно, то можно посмотреть на другие окна. Ни в одном из них в тот вечер еще не горел свет. И вообще в округе, кроме далекого политехнического училища, не было ни единого огонька.
От самого этого факта, нам стало не по себе. Но, повторюсь, мы не из суеверных. Посмотрели в окно, да отправились спать. Только лампочку в коридоре гасить не стали.
Сон долго не шел. Мы с братом ворочались, будто специально мешая друг другу заснуть. Еще и тишина стояла такая, какой сейчас в жизни не встретишь. И вот, лежим мы в комнате, молчим, а где-то вдалеке раздаются шаги. Первая мысль - наверное, в подъезде кто-то ходит. Может соседи заглянуть решили. Хотя на часах уже время к полуночи подходит. Как они сюда доберутся, когда на нашу окраину троллейбус до девяти только ходит?
Лежим. Тихо. Слушаем, во всю. И вдруг оба осознаем, что шаги раздаются не в подъезде, а внутри нашей квартиры. Я тогда в полной мере поняла, что значит, когда волосы на голове встают дыбом.
Брат молчит, но я чувствую, как его пробивает мелкая дрожь.
А шаги, будто бы приближаются. И уже даже нет сомнений в том, что кто-то идет прямо по коридору. Глухо. Потому что у нас даже линолеум еще не постелен. Но тяжело, шоркая по бетону… неизвестно чем.
Я молиться не умела. И не хотела бы тогда. Просто зажмурила глаза и попыталась убедить себя, что этого не может быть. Вдруг слышу, брат шепчет:
- Оно здесь. В нашей комнате.
Открываю глаза и ничего не вижу. Но тоже чувствую, что кто-то в дверях стоит. Это невозможно передать словами. Такой ужас дикий охватывает, когда ты не можешь дышать, говорить. А еще сразу появляется ощущение безысходности.
У меня слезы потекли из глаз. Брат тоже всхлипывал.
Мы не дышали. Просто ждали, когда же что-то случится. Но проходило время, а оно не двигалось. Потом, когда я почувствовала, что больше не могу, сердце не выдержит, в коридоре снова послышались шаги. На этот раз они удалялись.
За окном уже начало светать. Мы так и не сомкнули глаз за эту ночь. Когда приехали домой к родителям, попытались им все рассказать. Но, они, как и следовало ожидать, нам не поверили.
Прошли годы. Я пришла в Церковь, а брат мой так и остался атеистом. Потом я часто спрашивала его, что он думает о той ночи в пустом доме. Брат только пожимал плечами. Для меня, как человека верующего, смысл случившегося уже был понятен. А брат до сих пор не может найти для себя логическое объяснение.