С Аней и Максимом я познакомилась в институте, будучи студенткой, с тех пор мы и дружили. На седьмом году брака с Максимом , Аня заболела Раком щитовидки. После курса лечения, который ей не помог, она умерла. Я всячески старалась поддержать Максима, помогала с организацией похорон. Он захотел, чтобы гроб с телом жены в ночь перед похоронами стоял в квартире. Но при этом попросил, чтобы я тоже осталась ночевать.
— Ты наша подруга, не оставляй меня одного, — попросил он, и я согласилась.
Гроб поставили на журнальном столике посреди зала. Двери в зал были межкомнатные. Мы же с Максимом должны были ночевать в соседней комнате.
Наступил вечер. Максим находился у гроба жены, разговаривал с ней. Я слышала его любовный разговор и решила не беспокоить его, сама находилась в другой комнате.
И тут я услышала, как он надевает обувь. Я вышла к нему.
— Пойду прогуляюсь, может, выпью, — с этими словами Максим ушел и закрыл меня на ключ.
Я стояла в недоумении. Немного подумав, решила, что он сам не свой от горя, и не стала заострять на этом внимание.
Итак, я осталась в квартире одна, не считая трупа его жены. Не то, чтобы я боюсь мертвецов, но такая ситуация была впервые, и я почувствовала какой-то страх в этой полутемной квартире с занавешенными зеркалами и тикающими в тишине часами.
Я закрыла двери в зал, пошла в другую комнату и села в кресло. Спать не хотелось, хотя время было уже позднее. И Максим все не возвращался.
Я сидела, думала о чем-то отвлеченном и вдруг каким-то внутренним чувством ощутила необходимость выйти из комнаты в коридор. Не понимая сама свои ощущения, я все же послушалась внутреннего голоса и выглянула из комнаты...
Душа ушла в пятки. В зале горел свет!
Я подумала — может, вернулся Максим, а я каким-то образом не услышала?
— Макс... — громка произнесла я.
Глухая тишина вокруг. И какое-то напряжение...
И тут моё нутро мне буквально закричало: «Закрой дверь на задвижку!». Я немедленно это сделала, и уже в следующую секунду дверь с силой рванули с обратной стороны. Я в ужасе закричала и побежала в комнату. Там не оказалось задвижки внутри, и я побежала в ванную. Закрывшись изнутри, я опустилась на пол, вся трясясь от страха. Между тем дверь в зал ходила ходуном, её просто выбивали. Я слышала эти удары и буквально седела на глазах.
Внезапно наступила тишина. Я слегка успокоилась, вслушиваясь в эту тишь, и тут раздался звон бьющегося стекла, а следом — звук открывания щеколды. Я затихла в ужасе. В коридоре квартиры раздавались шаги — то дальше от меня, то ближе. Наконец, к двери ванной, где сидела я, кто-то прильнул. Я замерла, почти не дыша.
Кто-то стоял, прислонившись к двери. «Неужели?..» И тут же, словно в подтверждение моей жуткой мысли, я услышала женский стон, в котором легко угадывалась досада. Досада, что она не может проникнуть ко мне, не может открыть дверь.
Я начала читать про себя «Отче наш» и сжимала в руке крестик, который висел у меня на шее. В дверь скреблись и выли.
Я потеряла счёт времени — молилась и тряслась от страха, пока не услышала скрежет ключа во входной двери. Это был Максим.
— Эй, ты где? — услышала я его голос и вышла из ванной.
Максим стоял посреди зала и смотрел на гроб. Гроб перевёрнутым лежал на полу, дверь в зал была выбита.
— Ты здесь живая? — он посмотрел на меня, улыбаясь. Улыбаясь?! Я в шоке выбежала из квартиры.
На похороны я не пошла. Максим спился и через год умер сам.
От общих знакомых я узнала (Максим сам признался, изливая душу), что его жена при жизни его ревновала ко мне и ненавидела меня.