Болезненно осунувшийся человек, повернувшись к нам, стоит, вжавшись в угол высокой стены, занимающей большую часть холста. Зритель встречается с его серьезным, напряженным взглядом. Поднятый воротник пальто и шляпа, отбрасывающая глубокую тень на его лицо, выдают одновременно и его настороженность, и робость. Нехарактерная для портрета поза и дискомфортно близкое расположение человека к зрителю раскрывают замысел художника — он портретирует себя, предъявляющего себя самого и своё удостоверение личности мимо проходящему человеку, лишь бросившему на него взгляд и продолжающему свое движение в противоположном направлении.
Свое удостоверение мужчина держит так близко к лицу, что оно может быть легко прочитано. На удостоверении стоит красный штамп со словами “JUIF-JOOD”. Это двуязычная версия бельгийского удостоверения еврея, которым немецкие оккупанты стигматизировали евреев по всей Европе в период с 1940 по 1945 год для их регистрации с целью последующего уничтожения
Человек, опасливо показывающий нам свое удостоверение в сумерках городских задворок — автор картины Феликс Нуссбаум.
Стена, нависающая над ним, создает гнетущее впечатление, а трещины и пятна на её мокрой штукатурке лишь усиливают эффект страшной обыденности происходящего.
За стеной на фоне доминирующей темноты мы видим хрупкую ветку с несколькими белыми цветками как символ робкой надежды.
Этим автопортретом Феликс Нуссбаум свидетельствует о невыразимом ужасе своего положения, но также и своем спокойном мужестве, далеком от любой героики. Эта картина — настоящий памятник страшного времени, которая, тем не менее, говорит: "Даже если кажется, что нет выхода — нельзя сдаваться, потому что, только не опуская руки, мы сохраняем в себе крупицы достоинства".
Слабой надежде художника на выживание так и не дано было сбыться. Несколько месяцев спустя после создания этого автопортрета он был арестован и депортирован вместе со своей женой в Освенцим, где они оба и были зверски убиты.