Не секрет, что в последнее время адвокатура претерпела на себе очень сильный удар. Люди стали меньше доверять адвокатам. Этому способствовали в том числе и средства массовой информации, которые периодически рассказывают о коррупции в правоохранительной сфере и различные неприятные истории связанные с мошенническими действиями адвокатов, которых периодически задерживают и отправляют в тюрьму.
Люди стали меньше доверять адвокатскому сообществу и может быть не случайно, однако, хочу заметить, что в какой то степени это и правильно.
В нашей истории речь пойдет о малоизвестном Ивановском адвокате Центральной коллегии по фамилии Бочерикова.
Бочерикова Ирина Николаевна, работающая в Центральной коллегии адвокатов на Громобоя, д. 15, - это адвокат, имя которого не на слуху, но стиль и методы ее работы, а так же отношение к свое профессии в целом заслуживают публичного обсуждения.
Довольно-таки часто в узком адвокатском кругу слышатся жалобы, что работать стало сложнее, стало меньше клиентов, люди стали более придирчивы к юридическим услугам.
Да, действительно так и складываются обстоятельства. Но люди не спроста утратили доверие и, на мой взгляд, было бы гораздо лучше, если бы это доверие утратилось бы еще в большей степени, чем существует на сегодняшний день, потому что как ни странно, еще до сих пор есть несчастные люди которые волей судьбы добровольно попадают в руки к таким псевдоадвокатам какой оказалась госпожа Бочерикова, которые не соответствуют ни цензам, ни статусу, а являются лишь формальными фигурами, обладающими адвокатскими корочками.
Наша история началась аж в 2013 году когда Бочерикова по соглашению на возмездной основе защищала по уголовному делу некую гражданку С. по делу о побоях.
Тогда Бочерикова, как наверное и сейчас, не была высокооплачиваемым адвокатом. За свою работу она получила всего лишь 3000 рублей, сумму которую она смогла талантливо выудить у практически нищего клиента. Но то что она натворила за эти смехотворные деньги и то, что она стала делать позже больше похоже на месть за малый гонорар, нежели чем на работу адвоката.
У нас принято много говорить об обвинительном уклоне, о том, что очень много невиновных людей отправляется в места лишения свободы. Как правило в этом обвиняют правоохранительные органы и суд, а адвокаты зачастую, остаются при этом в стороне, до тех пор, пока их самих не коснется меч правосудия. Об адвокатах говорят очень мало в этом ключе, хотя в некоторых случаях именно они и их действия являются катализаторами незаконного уголовного преследования.
Восемь раз органами предварительного следствия отказывалось в возбуждении уголовного дела против С. Не удивительно - по делу явно не было достаточных доказательств, к тому же усматривалась необходимая оборона - Конституционное право любого гражданина. Правоохранительные органы упорно не хотели принимать производству безнадежное уголовное дело. Сама С. вину отрицала и заявляла о том, что в отношении нее была провокация. Она подробно объясняла картину случившегося, но ее показания так и не были зафиксированы, поскольку адвокат рекомендовала ей отказаться от дачи показаний. В адвокатском кругу известно, что занимать позицию молчания против обвинений категорически нельзя. Такая подстава со стороны адвоката крайне недопустима и в конечном итоге привела к тому, что Светлана Борисовна стала жертвой уголовного преследования.
Когда же дело дошло до суда адвокат Бочерикова, увидев процессуальную возможность закрыть дело по амнистии, заявила соответствующее ходатайство.
С. была амнистирована и освобождена от наказания, а проблемное дело закрыто. Все бы закончилось благополучно, если бы не одно но, - адвокат не разъяснила , что прекращение дела по амнистии влечет пожизненные последствия, связанные с образованным криминальным прошлым, которое может отразиться даже на детях.
Эти ошибки пришлось исправлять мне.
У нас очень долгое время не получалось сдвинуть с мертвой точки пересмотр данного дела до тех пор, пока я не стал плотно взаимодействовать с депутатским корпусом. В конце концов удалось добиться положительной реакции со стороны депутата Государственной Думы РФ Поклонской Н.В., более известной как бывший прокурор Крыма. Наталья Владимировна всерьез заинтересовалась этим делом и к нашей радости прореагировала на него, сделав депутатский запрос в Генеральную прокуратуру. На это последовала серьезная реакция и мы получили из прокуратуры ответ очень серьезного плана. Из содержания данного письма явно усматривалось, что нам необходимо задать вопросы к ранее участвовавшему в деле адвокату Бочериковой, поскольку обстоятельства сложились так, что на момент пересмотра дела она не излагала какой либо своей позиции по пересмотру и не заявляла о ряде нарушений, допущенных как судом, так и ей самой.
Естественно, что после этого мне пришлось встретиться с Бочериковой от лица ее бывшего клиента. Именно в этот момент волей случая мне пришлось оказаться в шкуре адвокатского клиента. Именно тогда я впервые ощутил на себе самые темные стороны Российской адвокатуры, самые низменные черты характера ее нижайших представителей.
Получив по телефону предварительное согласие Бочериковой на полную и безоговорочную поддержку в процессе пересмотра дела, я в хорошем расположении духа направился к ней в коллегию. Моя вера в порядочность адвоката, и ее положительные заверения не оставляли у меня никаких сомнений. В моей папке лежал пакет документов с письмом Генеральной прокуратуры, позволявший с успехом пересмотреть дело и добиться невиновности С. Не хватало только подписи адвоката под признанием некоторых процессуальных нарушений, связанных с неразъяснением последствий амнистии, которые она допустила в суде и ее подписи в просьбе пересмотра.
Мое чутье подсказало мне начало конфликта как только я увидел немое выражение лица Бочериковой, которая ожидала меня в стенах коллегии, сидя за столом, уставившись в пустоту. Я почувствовал, как она всем своим существом источает ни с чем не измеримую глупость, дьявольски смешанную с холодным безразличием и низменными проявлениями инстинкта самосохранения в самом что ни на есть в животном виде, я почувствовал, что она приготовилась защищаться. Именно это я неосознанно услышал в голосе своей интуиции и морально напрягся для контратаки. Но первый ход был за ней.
Бочерикова выставила против меня трех адвокатов и без стеснения начала прямо с гадостей. С самым наиглупейшим выражением лица она объявила, что восприняла меня как следователя и считает, что сама нуждается в защите и вот мол познакомьтесь с моими адвокатами, подписывать ничего не буду. Те же, в свою очередь, принялись доказывать мне какие то абстрактные азы юриспруденции, которые я даже не стал слушать. Прервав поток пафосных изречений, неизвестных мне адвокатов, и указав Бочериковой на сумасбродность ее басни про то, что я следователь, я задал ей один единственный вопрос - будет ли она защищать своего клиента. Бочерикова ответила - нет и объяснила это тем, что никаких денег с С. не получала и уже не является ее адвокатом, никаких договорных обязательств перед ней она не брала и ничего не обязана делать. Я объяснил ей, что ее отказ заводит дело в тупик и полностью лишает нас возможности выиграть процесс, объяснил, что она не вправе отказаться защищать своего клиента - она же адвокат, но вновь услышал окончательное нет. Трое ее адвокатов поддержали такую позицию.
Выходя из коллегии ни с чем, я понял, что дело проиграно. Без подписи Бочериковой официальные рекомендации Генеральной Прокуратуры по пересмотру дела оставались невыполненными и дальнейшего продвижения вопроса быть уже не могло. Кроме того, я чувствовал свою моральную вину перед Натальей Поклонской, которую получается я напрасно так настойчиво беспокоил. И все это из-за отсутствия подписи адвоката - того самого, который должен был изначально заниматься этим пересмотром. Я отчетливо почувствовал на себе как тяжело бывает клиентам в отношениях со своими адвокатами, сколько грязи им порой приходится через себя пропускать, с какими безразличием и глупостью приходится сталкиваться.
Но уже тогда я понимал, что в этот день зародился серьезный конфликт и он не пройдет без борьбы. Уже тогда я понимал, что все это может закончится только одним из двух: или я одержу победу или полностью проиграю, от чего могу пострадать сам. Еще я понимал, что Бочерикова совершенно не обладала адвокатскими талантами, равно как и высоким умом, а это уже давало мне серьезное преимущество. Взяв на себя риск, я начал действовать.
Я выразил все свое негодование в жалобе на имя председателя коллегии Салапина и неожиданно для себя получил ответ, который поверг меня в неописуемый восторг. Я понял, что теперь инициатива в моих руках и победа будет за мной. В нем, с одной стороны, Салапин попытался защитить Бочерикову, но с другой - сам попался в ловушку, созданную невысоким интеллектом своего младшего коллеги. Слабые провинциальные адвокаты, к моему удивлению, не смогли не только защитить самих себя, но и вмазали всю контору в целое болото правонарушений, предоставив нам целую серию доказательств и аргументов, позволяющих выиграть дело в целом. Председатель Салапин имел неосторожность поставить свою подпись под тем, что Бочерикова пошла в полный отказ, мол не было никакого соглашения с клиентом, никакие деньги с нее она не брала, адвокатом по соглашению она не являлась, работать по делу не обязана.
Недалекий и безответственный председатель видимо поставил работу своей коллегии так, что в ней вообще не ведется учет производств, ордеров, соглашений, бланков строгой отчетности. Они даже не смогли предположить, что у С. могла сохраниться квитанция и, ввиду отсутствия учета, не имели возможности это проверить. Не известно до конца, что именно сподвигло Бочерикову и Салапина пойти в полную непризнанку, но по всей видимости они просто решили рискнуть, понадеявшись на русский авось.
Но квитанция все таки сохранилась, кроме того, я успел поднять материалы уголовного дела и там обнаружилось наличие адвокатского ордера Бочериковой, в котором содержится указание на платный характер оказанной ею юридической услуги, то есть деньги Бочерикова все-таки брала, а поскольку договор с нею не расторгнут, она была обязана продолжить работу.
Абсолютно понятно, что позиция адвоката такого плана, что деньги за работу я мол не брала и работать не обязана, при условии, что она их все же получила, пусть и по неучтенной квитанции, свидетельствует о том, что она по своей глупости добровольно подставилась под нечто такое, что в чем возможно могут быть усмотрены признаки криминального деяния. Это роковое для нее легкомыслие, хотя с этим будут разбираться уже в другом месте. В свою очередь, председателю коллегии Салапину, благодаря собственной безответственности и подставе от Бочериковой, изображавшей из себя невинную жертву, теперь уже тоже не избежать оценки правомерности собственных действий и проверки работы адвокатской коллегии в целом.
Через некоторое время эти события получат логическую развязку и хочется выразить надежду, что эти негодяи не смогут отделаться легким испугом.
Эта история - позор для Центральной коллегии адвокатов Иваново и повод задуматься о том, что законность в том виде, в каком она существует в России, своему внешнему облику обязана не только органам государственной власти, но и адвокатам. Зачастую адвокатская деятельность воспринимается как юридический бизнес, где ключевую роль играют только корыстные интересы, порой клиента, а порой, как видно, и адвоката. В погоне за прибылью адвокаты теряют положительные черты характера, а зачастую и не имеют их вовсе. Многие, как видно, не могут защитить даже самих себя, но в то же время считают, что у них есть моральное право защищать других. Лично для себя я твердо решил, что не хочу иметь никаких дел с Бочериковой, кроме как вести судебный процесс против нее, хотя она мне коллега по роду деятельности и никому бы не порекомендовал обращаться к ней за юридической помощью.
Факты, изложенные в данной статье имеют документальное подтверждение. В случае, если адвокат Бочерикова будет пытаться их опровергнуть с удовольствием встречусь с ней в суде.