Эфиопия, а точнее Абиссиния — из удивительных мест на земле. Не в Лихтенштейне, а тут бродил первый человек разумный: в долине Омо ископаемая гоминида Люси делала олдувайские орудия из кремниевых осколков, рядом впервые в истории рос кофе и вообще было множество хороших вещей: Великое Рифтовое нагорье и красавицы, жирафы и необыкновенные истории.
Даже с властью тут связаны чудеса. Императорская семья ведет свое происхождение не больше не меньше, чем от царя Соломона и царицы Савской.
Например, считается, что царь Соломон, чью Песнь Песней у евреев было запрещено читать до тридцати лет, посвятил ее девушке по имени Суламита, Суламифь.
Суламита — пастушка, она пасет коз и овец, и даже от этого разыгрывается эротическое воображение влюбленного (до тридцати лет нельзя читать!) царя. По неканонической версии, Суламита может шифроваться — а на самом деле она царица Савская, Саба, Шеба, с которой у Соломона был страстный роман.
Дщери Иерусалимские!,— говорит Суламита. — черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы. Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня.
Суламита какбэ намекает, что она *темна*. Но при чем тут Эфиопия и Люси, спросите вы? Эфиоп с греческого — «человек с обожжённым солнцем лицом». Дело в том, что царица Савская — из Эфиопии.
Вот что сообщают легенды, см. ниже. они правда немного путаются и вводят многовато лишних персонажей, но мы справимся.
Итак, легенды сообщают: известно о Соломоне, что был он мудрец и умница — говорил со зверями и знал языки птиц. Опять-таки, в одном из неканонических источников уведомляют: будучи повелителем зверей и птиц, Соломон однажды собрал их всех. Отсутствовал лишь удод. По слухам, он гостил у невероятной женщины — умной, красивой, богатой, ради которой можно было и к царю не явиться — у царицы Балкис, правительницы сказочно богатой страны Саба (дальше какие-то следуют сказочные описания ее богатств).
Ничоси, подумал Соломон, и заинтересовался: послал птицу в сопровождении огромной птичьей свиты в Савскую землю с посланием к царице. Страну покрыли сумерки. Поражённая невиданным зрелищем царица разорвала свои одежды (интересно как аффект). В это время к ней подлетел удод, к крыльям которого было привязано письмо от Соломона. Оно гласило:
От меня, царя Соломона. Мир тебе и мир вельможам твоим!
Ведомо тебе, что Господь царём-властелином поставил меня над зверями полевыми, над птицами небесными, над бесами, оборотнями, дьяволицами, и все цари Востока и Запада, Полудня и Полуночи приходят на поклон ко мне. Так вот, придёте вы по доброй воле с приветом ко мне и приму я тебя, царица, с почётом превыше всех царей пребывающих пред лицом моим; буде же не пожелаете и не придёте Соломона? Было бы ведомо вам: цари эти — звери полевые, колесницы — птицы небесные; духи, бесы и дьяволицы — легионы те, что задушат вас на ложах в жилищах ваших, а звери полевые на полях растерзают вас и птицы небесные склюют мясо с костей ваших.
Мягкое, интеллигентное приглашение, максимально далекое от того, что мы называем шантажом. Как бы там ни было, барышня решилась отправиться в Израиль и прибыла в Иерусалим, чтобы побеседовать с Соломоном, о славе и мудрости которого она была наслышана (от удода, наверное, но не будем возлагать все на него); а может люди в Эфиопии тоже его обсуждали.
В общем, Соломон и царица Савская увидели друг друга и взаимно понравились. Но просто так предаться страсти (несмотря на великолепие Песнь песни) они не могли, им надо было совершить некоторые действия.
Во-первых, царица решила загадать царю (дабы испытать его ум и смекалку, не полагаясь на мнение птиц) загадки. Сколько было загадок — источники разнятся, путаясь за давностию лет в показаниях — три, четыре или 19; похоже это все на сказку Андерсена с солдатом и принцессой.
Царь их все благополучно отгадал (загадки что-то вроде «кто ходит сначала на четырех, потом на двух, а далее на трех» и «как отличить юношу в женском платье от девицы в мужском»); в варианте с 19-ю забавно, что Соломон (из Ветхого завета) отгадывает даже что-то из Нового (воистину мудрец).
В общем, ум будет вознагражден и мудрость прославлена, царица дарит Соломону какие-то дивные дары (специи и слонов) и уже готовится одарить его главнейшим из подарков, как тут на сцену являются ее волосатые ноги.
Отчего-то бедная красавица запомнилась как своей красотой, умом и колкостью, так и волосатыми ногами.
Отчасти тут намеки на ее происхождение от Лилит, демонических всех существ разом, буквально бесовская природа — которой обязана она невероятным обаянием и победительной силой; а может, и намеки на ее провинциальность.
В общем, видно, что волосы на ее ногах веками волновали человечество.
Соломон соверщенно не мог себе позволить связи с женщиной, про которую будут шептаться «а вы ее ноги вообще видели», поэтому как мудрец он решил разведать, что там с ногами. Пригласив ее в гости, он соорудил стеклянный пол, под которым напустил рыбок, и пригласил барышню войти. Царица Савская вошла в комнату и инстинктивно подняла подол, опасаясь замочить платье. И зачем эти люди все усложняют? Если ты собираешься переспать с царицей, кажется, нет необходимости в стеклянных полах и рыбках под ними? Проще погладить девушку по ноге и наощупьпонять, что там с волосами. Но нет, не таков путь мудреца.
Лалибела и пчелы
Да, ноги царицы оказались волосатыми, но без копыт, однако (слава эпиляции, к которой пришлось прибегнуть) мощь и напор царя это не остановило. Соломон познал царицу и она, счастливая, вернулась в Эфиопию понесшей во чреве своем, как говорят у нас в Эфиопии.
В эфиопской книге «Кебра Негаст» («Книга о Славе Царей»), самая ранняя рукопись которой датируется XII веком, содержатся легенды о происхождении династии эфиопских правителей от царя Соломона и царицы Савской.
Согласно «Кебра Негаст», царица родила по возвращении в Эфиопию сына и назвала его немудрящим именем Менелик Байна-Лекхем. По достижении совершеннолетия потомок был отослан на знакомство с родителем, был признан им первенцем и вернулся на родину с представителями иудейской знати и Ковчегом Завета (плачь, Индиана Джонс, рыдай, Ден Браун), который, по утверждениям эфиопов, до сих пор находится в Аксуме. Байна-Лекхем устроил в Эфиопии царство по подобию израильского, введя в стране иудаизм в качестве государственной религии и отказавшись от наследования по женской линии. До настоящего времени в Эфиопии сохранилась община фалашей — эфиопских евреев, которые считают себя потомками иудейской знати, переселившейся в Эфиопию вместе с Байна-Лекхемом. «Кебра Негаст» утверждает, что Менелик был первенцем Соломона, его старшим сыном, и поэтому Ковчег (и благодать, прежде пребывавшую над народом Израильским) увёз по праву первородства.
Тут мы понемногу начинаем добираться до сути рассказа — до пчел. Потому что история у нас о Лалибеле, его кресте и пчёлах, познавших благодать.
Гебре Мескель Лалибела, негус Эфиопии, правил в самом начале XII века и вел свой род прямо от Соломона и царицы Савской. История сообщает о нем несколько пикантных подробностей — например, пчелы окружили его сразу после рождения (ну и антисанитария!), но не искусали. Ребенка назвали Лалибела, что значит «пчелы, признающие верховную власть». Юношей наш божественный пасечник посетил Иерусалим и решил устроить Новый Иерусалим угадайте где? В городе Лалибела, Эфиопия. Речка Иордан, гора Масличная, все как мы любим. А ещё Лалибела создал свой крест, и посейчас представляющий из себя удивительную ценность. Крест Лалибелы — целительный артефакт.
По сложившейся многовековой традиции священник прикладывает крест к верующим, чтобы благословить или исцелить их от разных болезней, в особенности от ложной стыдливости и страха. Крестик, помимо исцеляющей и исторической ценности, ещё и просто-напросто 7 кг натурального золотого металла.
А теперь немного о приключениях золотого ключика крестика в XX веке.
Крест Лалибелы в храме св.Марии в городе постоянно охраняют двое вооруженных мужчин. В ночь на 9 марта 1997 один из охранников заболевает и уходит домой (странно, а что не исцелиться бы сразу на работе), а его напарник, прячась от дождя, засыпает (как это мило: ночь, идет дождь). Около полуночи жители Лалибелы внезапно просыпаются от звуков колокольного звона и выстрелов. В любой непонятной ситуации беги в церковь, знают жители Лалибелы, и практикуют это занятие. А там дверь нараспашку! отперт сейф, где хранится крест. Исчезла реликвия! Полиция немедленно арестовывает сорок человек.
Кража — главная новость в Эфиопии. Допросы безрезультатны, полиция освобождает заключенных. Но один из них не выдерживает мук совести и приходит с повинной. История бередит душу: оказывается, у некоего жителя Лалибелы больна дочь, и до церкви с крестом дойти не может. Житель настаивает, негодует, ярится: просит священника принести крест к ним домой. 9 марта пастор решается на исцеление, он прячется в церкви в церкви и уносит ценную реликвию под покровом ночи (идет дождь, охранник дрыхнет). Придя к больной девушке, священник осеняет ее крестом. После этого отец девушки угощает священника ликером, бац, креста нет и никто ничего не помнит.
Проходит два года, неясно, все ли еще благодать окутывает Эфиопию, пчелы молчат. В июне 1999 года эфиопская полиция находит нескольких антикварных дилеров и узнают от них судьбу креста: брат больной девочки вывез контрабандой крест из Лалибелы. За тысячу эфиопских быр (около 115 долларов США) КРЕСТ БЫЛ ПРОДАН дилеру. В общем, два года мыканий креста по черному антикварному рынку, и мы встречаем наш крест у бельгийского коллекционера. Нынче крест стоит уже 25 000 долларов США.
Но между Бельгией и Эфиопией нет международных отношений. Как вернуть крест?
Посольство Эфиопии в Брюсселе нанимает бельгийского адвоката, начинается суд. Адвокат советует убедить коллекционера вернуть священный крест в Эфиопию. Представитель посольства является к коллекционеру и откровенно рассказывает ему всю эту историю. Все плачут.
В 2001 году крест передали Аддис-Абебе.
Что касается благодати, то я уверена, что ни пчелы, ни Менелик, ни удод не соврали. Над Эфиопией благодать. Наш Александр Сергеевич ведь оттуда, и его строки спасают и от ложной стыдливости, и от страха.
Придет ли час моей свободы?
Пора, пора! - взываю к ней;
Брожу над морем, жду погоды,
Маню ветрила кораблей.
Под ризой бурь, с волнами споря,
По вольному распутью моря
Когда ж начну я вольный бег?
Пора покинуть скучный брег
Мне неприязненной стихии
И средь полуденных зыбей,
Под небом Африки моей ,
Вздыхать о сумрачной России,
Где я страдал, где я любил,
Где сердце я похоронил.