Я уже писал об этом в заметке “О боге”, упоминал недавно в докладе “О мультикультурности”. И, собственно, из комментариев к докладе и родилась эта заметка. В докладе я рассказывал об одной особенности творчества Сергея Довлатова, которого я очень люблю. Уже прочитав почти все его книги, я совершенно случайно узнал об этом, и это поразило меня до глубины души.
Слог Довлатова — очень лёгкий и простой. Кажется, что не книжку читаешь, а слушаешь байки за столом. И возникает ощущение, что его книги были написаны так же легко и непринуждённо, как они читаются. Я про это читал ещё у Дмитрия Быкова, известного публициста и литературоведа, что легче всего читать книжки графоманов. Они с огромным удовольствием и легко их пишут, поэтому и читать их очень легко. Но Довлатов (в отличие от того же Быкова) — не графоман. Вот программисты — совсем другие. Помню, когда-то встретил в коде такой комментарий:
// Нам было тяжело это писать. Пусть вам будет тяжело это читать.
Творчество Сергея Довлатова опровергает этот принцип программистов. Ему было тяжело это писать для того, чтобы нам было легко это читать. И тяжело ему было их писать потому, что он сам себя втиснул в очень жёсткое и искусственное ограничение. Во всех книгах Довлатова в каждом предложении все слова начинаются на разные буквы алфавита. И никогда не бывает такого, чтобы два слова в предложении начинались на одну букву. Проверьте сами — это действительно так!
Казалось бы, зачем нужно такое ограничение? Как оно может помочь? На смысл это точно не влияет! На мой взгляд, помимо очевидного эффекта более коротких предложений (привет Томасу Манну), есть ещё и менее заметный эффект — это ограничение заставляло Довлатова очень внимательно и скрупулёзно работать над текстами. И повышенное внимание и старание в итоге рождало шедевры.
Кстати, были в своё время писатели, истязавшие себя и более жестокими ограничениями. Французский писатель Жорж Перек однажды написал целый роман “La Disparition”, во всём тексте которого ни разу не встречается самая распространённая буква французского алфавита — Е. Кстати, эту книгу в 2005 году перевели на русский язык под названием “Исчезание”, где умудрились обойтись без самой распространённой в русском языке буквы — О.
Есть ещё один пример пользы ограничений. Почитайте про кактусы. Одна из самых распространённых причин того, что кактус перестаёт цвести — слишком вольготные условия жизни. Если кактус хорошо поливать, подкармливать, посадить в просторный горшок, он цвести не будет. Зачем? И так всё хорошо, нет необходимости развиваться. Чтобы кактус зацвёл, нужно его ограничить.
То же самое можно сказать и про деятелей искусства. Сколько великих фильмов и книг было создано в тоталитарном Советском Союзе, где запрещали, не печатали, высылали (как того же Довлатова) или даже сажали в тюрьму (как Бродского). И какой трэш стали снимать и печатать в 90-е, когда ограничения сняли. И слава богу, что возникли новые ограничения (уже скорее финансовые), которые заставили деятелей искусства опять зацвести.
Ещё одним хорошим примером того, что происходит, когда ограничений нет, является знаменитый эксперимент “Вселенная 25”. Учёный Джон Кэлхун решил проверить, что будет с популяцией мышей, если создать им райские условия для жизни — без ограничений в еде и питье. Оказалось, что сначала мыши очень обрадовались такому и начали плодиться и размножаться. Но очень быстро рай превратился в ад, хотя ограничений в ресурсах почти не было. Сначала мыши стали очень агрессивны баз каких-либо видимых причин, а потом стали просто безразличны и к себе и к противоположному полу. И постепенно вымерли. По-прежнему без естественных причин для этого.
Таким образом слишком много ресурсов — это плохо. Впрочем, слишком мало ресурсов — это ещё хуже. Я об этом уже писал на примере шимпанзе и бонобо в заметке “О тюремной эстетике”. На мой взгляд идеальная ситуация — когда ресурсов не слишком много и это мотивирует и заставляет развиваться и желать чего-то лучшего. Но и не слишком мало, так как тогда все силы будут уходить на выживание и развития опять не будет. Этот баланс очень трудно нащупать, как и многие другие очень важные балансы. Но без него движения вперёд не будет. Поэтому иногда для баланса приходится создавать себе ограничения самому, как это делал Довлатов.