Как и большинство «измов», дадаизм нельзя рассматривать вне исторического контекста. Он появился во время первой мировой войны, когда половина Европы была разрушена, экономики стран-участниц находились к глубочайшей яме, человеческие потери были самыми масштабными за всю историю войн (на тот момент). Естественно творческое сообщество не могло никак не реагировать на это. В нейтральной швейцарии появилась группа противников войны, которые объявили, что во всём виноваты рационализм и логика.
Полное отсутствие границ, особенно внутри собственных мыслей, этакий поток сознания — вот что интересно в дада. Они отвергли всяческую логику и высокопарные размышления о высоком, позволив творить своему подсознанию. И это было достаточно радикально на тот момент, учитывая, что художники писали целые манифесты, разъясняющие их собственную философию и взгляд на мир. Творчество стало рациональным, оно поддавалось анализу и точному расчёту, чему дадаисты старались противостоять.
Такая свобода не могла не дать интересных плодов: развитие техники коллажа, уникальный подход к графическому дизайну, использования повседневных предметов в творчестве, художественные акции-представления(которые потом назовут перформансами), даже первые граффити. Всему этому дали начало как раз участники движения дада.
Пожалуй самый известный дадаист — Марсель Дюшан объявил, что предметом искусства может стать что угодно, стоит только изменить его контекст. Не обязательно писать картинку несколько лет, или ваять скульптуру. Достаточно переосмыслить любую вещь, придать ей совершенно неожиданное значение и, вуаля!, она станет предметом искусства. И вопрос тут не в ценности самого предмета, она может быть любой, а в ценности самой идеи. Оказалось, что именно идея, мысль имеют наибольшую цену в мире искусства. Предметы искусства можно делать не только с помощью красок или мрамора, а можно использовать деревянные бруски или гвозди. Это решает только художник.
После Дюшана красота и эстетическая ценность потеряли значение. Искусство стало жестом, идеей, мыслью. В 1969 году в эссе «Искусство после философии» сказано: «Все искусство (после Дюшана) — концептуально по своей природе, потому что искусство вообще существует только концептуально». «Ценность» тех или иных художников — опять же, после Дюшана — может определяться только «в соответствии с тем, насколько они вопрошали о природе искусства, «что они добавили к концепции искусства» такого, чего не было, прежде чем они начали работу».
Таким образом дадаизм стан отправной точкой для того, что мы сейчас называем «современным искусством» или точнее «концептуализмом».