«То, что совершает один человек, вы называете преступлением, а то, что совершают многие, вы называете правительством».
Интеллигенции, начиная с века XX, особенно в послевоенные годы, стало присуще раскрашивать будущее в тёмные тона. Их опасения можно было понять, это трезвые опасения тех, кто пережил две мировые войны и разочарования в человеческой здравости.
Скажу больше, с века XIX, вся фантастика и массовая культура в целом, зациклилась на избитом образе жестокости науки и сумасшествии учёных. Пока что, мы не пережили эти стереотипы, они до сих пор витают в кино и в книгах, но действует только на менее образованные круги зрителей и читателей.
Но вернёмся к нашему разговору. А поговорить хотелось бы об антиутопиях, тем более, что жанр до сих пор популярен, а его корифеи не просто легендарные писатели-фантасты, они – классики мировой литературы.
А началось всё с Замятина и его романа «Мы». Но обо всём по порядку.
Личность, как математическая функция. «Мы» Замятина.
Е. Замятин, как и многие интеллектуалы до революционной России был англоманом, как другой известный отечественный классик – Набоков. Английское влияние чувствуется в произведении Замятина «Мы», написанном в духе «твёрдой научной фантастики».
Замятин слишком переусердствовал в изображении страхов перед безрассудным сциентизмом, но зато прекрасно описал общество, в котором изобилует диктат чисел и формальностей. Всё подчинено расписанию и плану: работа, отдых, секс.
Но, наверное, у Замятина, антиутопия вышла наиболее лиричная, не поэтичная, а именно лиричная.
Именно Замятин стал вдохновителем для многих более поздних произведений.
История безнадёжности. «1984» Оруэлл.
Некоторые говорят, что Оруэлл многое позаимствовал у Замятина. Но, прочтя оба романа, вы вряд ли найдёте в них что-то общее, кроме некоторых сюжетных моментов.
Давайте мы их рассмотрим:
- Некий «Благодетель» или «Большой брат» у Оруэлла. Правда у последнего он приобретает более исторические черты.
- «Cherchez la femme» или «все беды от женщин» — наличие некой особы, которая рушит главному герою всю привычную жизнь (ну, это как в жизни всех мужчин).
- Безнадёжность. Вообще, интеллигенции присущ некий абстрактный страх перед полным крахом свободы.
- Дневник. Оба героя ведут дневники, но они совершенно отличны друг от друга.
- Собственно и всё. Каких-то наиболее весомых сравнений я привести не могу. Главные герои, собственно, и главные героини полностью разнятся. Отличны и сами страхи писателей. Если в первом романе это страх перед некоей техногенной диктатурой, то во втором ужас перед тотальной внутренней несвободой.
Главное, чего опасался Оруэлл и, что он воплотил в романе – ужас перед тотальным контролем. Когда ты не просто не можешь что-то делать из-за запрета, а когда даже над твоей психикой витает «Большой брат».
Всё продумано. «Дивный новый мир Хаксли».
Хаксли выглядит уже более «фантастичным». Порой, не очень понимаешь, в чём ужас показанного. Я бы сказал, что антиутопия Хаксли самая «либеральная» из всех перечисленных (я пока не говорю о Брэдбери, так как его роман стоит отдельного разговора).
Роман Хаксли, на мой взгляд, более «размытый», более приключенческий, но не менее интересный и остросоциальный.
Шанс есть. «451 градус по Фаренгейту» Р. Брэдбери.
Брэдбери всегда был самобытен. Начнём с того, что «451» - научная фантастика в чистом виде, что является редкостью для многих произведений американского классика.
Язык романа поэтичен, но не слащавен. Порой, не понимаешь, кому и почему стоит симпатизировать в романе, но главное, что притягивает в нём – шанс. Не всё так безнадёжно и никому не под силу ЗАСТАВИТЬ любить войну и «Большого брата».