На северной стороне села было ровное поле, покрытое мягкой свежей травой, а дальше шла возвышенность, одетая лесом. С позиции нашего подразделения поле было видно как на ладони. Посредине его стоял домик, а невдалеке паслось несколько коров. Метрах в десяти—пятнадцати от нас совсем по-мирному журчала речка. Она была небольшая, но, пожалуй, перепрыгнуть ее не удалось бы — широковата. И мы на всякий случай нашли подходящее место для переправы. Внезапный обстрел на дороге омрачил нашу радость, вызванную сообщением об окончании войны, и мы снова настроились на то, чтобы глотать горький пороховой дым. Только что смеявшихся и шутивших ребят словно подменили, лица изменились, голоса, совсем недавно ликующие, опять стали тихими, шепчущими.
Защелкали затворы автоматов, патроны загонялись в патронники.
Все понимали, что фашисты, которые подожгли свои машины, далеко уйти не могли, они были где-то поблизости, возможно, совсем рядом с нами.
Неожиданно кто-то заметил бежавшую по полю фигуру в фашистской форме.
Несколько голосов сразу закричали:
— Смотрите, вон немец бежит!
Командир роты выхватил винтовку у стоявшего рядом солдата, выстрелил, но не попал — бежавший успел скрыться за домом.
Один из бойцов, стоявших поближе к ротному, прошептал:
— Товарищ командир, немцы в лесу, видите? Смотрите, зашевелились.— И добавил: — Их много.
Тут уж все поняли, что столкновения не избежать.
— К бою! — скомандовал командир роты и побежал к комбату.
Рота залегла. Прошло немного времени, и вдруг мы увидели мальчика лет двенадцати, показавшегося у неподалеку стоявшего от нас дома. Он был в коротких штанишках и тонкой рубашке — день выдался теплый. Остановившись словно в нерешительности, он наблюдал за происходящим.
Поначалу никто не обратил на него внимания. Все залегли в ожидании начала боя. А мальчик, немного постояв, двинулся в нашу сторону. У него были светлые волосы, широкий лоб, умные, не по возрасту задумчивые глаза.
Мы глядели в сторону леса, а мальчик так и не дошел до нас. Постоянно оглядываясь, он, было, рванулся бежать, но затем остановился все в той же нерешительности, словно искал у кого-то помощи или совета. Но больше никто не выходил из дома, да и соседние дома казались неживыми, будто в селе и не было людей.
Наше приготовление к бою, щелканье затворов винтовок и автоматов, как показалось, вывели мальчика из задумчивости. Преодолев нерешительность, он все же оказался среди нас. Видимо, поняв, кто из нас главный, он подошел к командиру взвода и скороговоркой стал что-то объяснять, его тонкий голос звучал громко и взволнованно. Мальчик говорил по-австрийски. Его никто не понимал.
Вдруг наш гость резко поднял голову. С его лица исчезло выражение безнадежности, глаза живо заблестели. Глядя в одну точку, он лишь мгновение стоял молча, а потом стремительно бросился к своему дому и вскоре выбежал из него, держа в руках большой кусок белой материи.
Мы исподволь наблюдали за мальчиком. Теперь в его движениях, действиях не было ни малейшего колебания. Обвязавшись белой тканью, он ловко взобрался по стволу стоявшего рядом дерева и уселся на толстой ветви. Размотав полотнище, мальчик поднял белую ткань над головой и замахал ею, как флагом, в сторону леса, где в зеленой гуще ветвей затаилось уходившее от нас фашистское войско.
Мы с большим изумлением наблюдали за мальчиком, а он сосредоточенно махал и махал флагом. Маленький парламентер-доброволец энергично выполнял, возможно, самое ответственное в своей жизни дело.
Мальчика из леса заметили. Оттуда вышел гитлеровец, держа в руке что-то белое. За ним потянулись остальные. И скоро длинные цепи — именно длинные цепи, а не колонны —немецких солдат и офицеров пересекали поле, направляясь к нам.
От радости, что все произошло так, как задумал, мальчик буквально скатился с дерева, бросил возле своих дверей белую материю, которую до сих пор зажимал в руке, и, радостно улыбаясь, побежал к речке.
Немцы, шедшие по ту сторону речки, прямо на берегу стали складывать оружие. Вскоре там образовалась целая гора из винтовок, автоматов, пулеметов, рядом с которыми лежали разнообразные боеприпасы и другое боевое снаряжение.
Пленных было несколько сот человек.
Проходя мимо немцев, мальчик с улыбкой поднимал руки, махал ими, кивал головой. Закончив эту церемонию, он вернулся к нам.
Командир полка майор Васильев подозвал неожиданного парламентера и пожал его маленькую ручку:
— Молодец! Гут!
Мальчик весело закивал головой. Его глаза были полны радости.
Увидев пленных гитлеровцев, жители села начали выходить из своих домов. Чувствовалось, что скрытно они наблюдали за всем происходившим, и теперь, убедившись, что беда, которая грозила селу в случае боя, миновала, они все — от мала до велика — заполнили улицу.
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!