- Ну вы и …., мать…. И …. В …!!!
Вот как-то так и высказался плохо знакомый летёха со второго батальона. Сложно было не понять.
- Вы, пацаны, натурально – идиоты. Вы как сумели отстать?
Адик сопел и старался не показываться из-за капота.
- Ваш полкан там сейчас уже воевать собрался, два бэтэра седлает с разведкой. Комполка нет, зампотех ему ничего сделать не может, ё-мое…
Станции у них тогда только начали появляться, сменив старые «транспорты» и «радии». «Кенвуд» брал отлично, эфир шипел и изредка плескался матом Чеснокова, решившего ехать нас спасать. Адик, скорее всего представив скорое будущее, крутил кривой как в последний раз: долго и еле-еле.
- Да ты угараешь, боец! – разозлился лейтенант. – Заводи, давай!
Зилок, возможно испугавшись праведного гнева явно голодного и подмерзшего лейтенанта, рыкнул, чихнул, подпрыгнул и завелся. Ну, чуток пованивало выхлопом в кабине, но делов-то…
До полка мы сами не добрались километра три с небольшим. Выгнувшись серо-зелено-темной гусеницей, колонна застыла на повороте. Чесноков, оказавшись рядом с нами почти сразу, даже не орал. Просто прямо тут, наплевав на все, прописал нашему бедному водителю от души, потом собрался прописывать Коле, мне, остальным, и… И тут появился зампотех.
- Что с движком?
Ответ Адика его совершенно не удовлетворил, майор злился, наливался красным и все же, сплюнув, не решился наказывать и без того наказанного водителя.
- Машину не глушить всю ночь.
- Бензин где взять? – тонко и спокойно поинтересовался Чесноков.
- А я е..у? – не менее спокойно и устало поинтересовался зампотех. – Вам, согласно записям, все выдали. Мороз будет, уже чувствуется. Заглохнешь – не вытащим. Ремонтные машины остались во второй, а она выходит утром.
- Сказочно воюем, - согласился Чесноков и поднес кулак, густо поросший черной жесткой шерстью, к Адиковскому носу. – Все понял?
Тот кивнул. Воевали, действительно, весело, с огоньком и по-махновски. Мы даже точно не знали - где стоим. Такое случается, чего уж. Караулы выставили, машины проверили, по кузовам разбежались и спать. Угу…
Проснулся в двенадцать. Сел, скрипнул зубами и постарался не заорать. Ноги ломило, невыносимо и больно, пар, казалось, опадал льдистой крошкой, а уши под шерстяной маской стали вдруг очень твердыми. Из грузовика почти выкатился, по дороге растолкав крепко заснувших Пашку со Снегирем. Коля, подпрыгивая, курил у кабины.
- Хрена там посидишь, - поделился он, постукивая зубами. – выхлопные прут прямо внутрь.
- Зато тепло, - промычал Адик, чем-то замотавший нос со ртом, - а ты там мерзни.
- Ну да…
С головы колонны, торопливо прыгая, нарастал крик. Старших по машинам вызывали в сторону неожиданно ярко полыхавшего костра. В результате там оказались почти все с нашего конца колонны. Такие же костры ревели и плевались жаром все чаще и чаще.
- Снять запаски и приготовиться жечь, - зампотех, потирая ладони, дуя в них и подняв воротник выше ушей, пришел сразу, как все собрались. – Сгорает первая – вторая уже должна начать гореть. Хоть все спалите, но чтобы обмороженных не было. Все ясно?
Все было ясно само по себе.
Ночью пошел снежок. Именно снежок, легкий, хрустящий и поблескивающий. Ветер гонял его по асфальту и обочинам и тот укладывался долго. Мы торчали рядом с яростно полыхающими и хрустящими металлом покрышками. За ночь спалили штук пять не меньше, едва-едва дождавшись утра.
А снег, выпав, тут же стал черным от гари.
Девяностые, война и пыль
Девяностые, война и продажная любовь
Девяностые, война и женщина на войне
Полная версия книги тут