Когда мне было 14 лет, и я училась в восьмом классе, у меня была любимая подруга Ира. Мы дружили так, что не могли друг без друга и дня прожить. И это в условиях того, что тогда не было не только мобильных, но и домашний телефон считался большой редкостью.
И еще мы учились в разных школах.
Короче говоря, мы встречались каждый день и гуляли по улицам. Как-то зимой, придя на такую вот встречу, мы обнаружили, что у нас одинаковые пальто. По меркам 1982 года это было нормально, в этом даже наблюдался какой-то шик. Хотя, какой там шик, просто в лучший магазин города под глумящимся над ассортиментом названием «Мода» завезли один вид зимней одежды, и в этих, с позволенья сказать, польтах ходили полгорода. Вихрастые плохо одетые мальчишки кричали нам вслед: «Девчонки, вы сестренки?» Мы смеялись, хотя знали, что продолжение этой фразы ужасно неприличное. А нам все равно было весело. Я, кажется, не сказала, что мы с Иркой были очень похожи внешне.
Но мы не всегда шатались по улицам. Иногда, нет, довольно часто мы ходили в кино. И однажды, в очень морозный февральский вечер, когда не было уже возможности просто гулять, мы зашли в кинотеатр. Там шел только что вышедший на экраны фильм «Вам и не снилось». Так, волею судеб, мы попали на него в первый раз. А потом, уже целенаправленно, мы посмотрели его еще 11 раз.
12 просмотров за два месяца, а все почему? Да просто этот фильм перевернул наши неокрепшие мозги.
Нам захотелось любви. Причем, такой же, как показали там, в фильме. Чтобы романтика, преодоление препятствий, дикая любовь, умные разговоры, чуть ли не смерть, и все это под чудную песню на стихи Рабиндраната Тагора. Песня, правда, была замечательная. И потом, в скором времени ожидалась весна, и это было здорово! Она в те годы считалась предвестником любви и счастья, а не как сейчас – ожиданием обострения аллергий и заболеваний ЖКТ. Да что говорить про весну! Теперь даже любимая осень – это уже не ожидание перемен, а подготовка к плановой депрессии и постоянное лечение невралгий по всему спектру – от лицевых до межреберных. Кстати, «Тройничный нерв» - неплохое название для романа про адюльтер, м?
Впрочем, у меня на тот момент теплилась надежда на то, что увиденное в кино может состояться и в моей жизни. Дело в том, что заканчивался восьмой класс, а с девятого меня переводили в другую школу. Таким образом, я, казалось, имела все предпосылки для обретения «безвестного образа, будто случайного». А что, у меня была неказистая (по моему мнению) внешность, малый рост и очки. А значит, придя осенью в новую школу, я имела все шансы встретить любовь до гроба. Нет, правда, а вдруг там будет этакий Роман Лавочкин, высокий, умный, интеллигентный, который влюбится в меня прямо с первого взгляда. А потом пусть! Препоны, разлуки, падение из окна (удачное), да все что угодно! Только пусть как у них. Хотя, тогда мне нравился второгодник из параллельного класса, бесконечно с кем-то дерущийся, разговаривающий на мате и зажимающий в подъездах девчонок. Но что-то мне подсказывало, что этот интерес – временный, что скоро другие мужчины будут вызывать у меня учащенное сердцебиение…
В общем, мы с моей подругой Ирой, как и все 14-15-16-летние девочки образца 1982 года ужасно завидовали Кате, были немного влюблены в Ромку и лютой ненавистью ненавидели его мамашу, которая изо всех сил мешала воссоединению юных сердец. Наверное, могли бы при личной встрече задушить ее прямо голыми руками! Такую личную неприязнь эта мегера, эта старая грымза, эта коварная ведьма вызывала у нас, что некоторые прямо кушать не могли. Это, вообще-то, из другого фильма. Ладно.
А знаете, что я испытываю к этой женщине сейчас? К этой несчастной бабе, нелюбимой мужем, вызывающей досаду у сына, затоптанной матерью? К этой бедной тетке в дурацкой, похожей на бешеного ежа, шапке? У меня (образца 2018) к ней есть два чувства – понимание и жалость. Мой сын, высокий, интеллигентный, умный и добрый мальчик из хорошей семьи встречается с девушкой, которая, мягко говоря, меня не устраивает. А жалость оттого, что мы с мамой Лавочкина, несмотря на все наши хитроумные ходы, истерические крики: «Таких Кать у тебя будет миллион!», на все наши ужимки и прыжки, - бессильны. Они все равно будут поступать так, как считают нужным, ехать на поезде, вываливаться из окон (надеюсь, до этого не дойдет), а потом сидеть, обнявшись, на снегу, плакать и смеяться. И ненавидеть нас.
Думаю вот о чем. Как так случилось - только что ты была Катей и лепила дурацкие фразочки типа «Мне приснилось, будто между Москвой и Ленинградом лопнула кора Земли...», Катей, которую все любили и жалели. И вот ты уже злая старая Лавочкина, которую ненавидят, которая всем мешает жить? Как там у Стивена нашего Кинга в «Кладбище домашних животных»? «Неужели эта грань так тонка? – подумал он. – «Да, она так тонка, что немного суеты и нервотрепки – и ты уже на той стороне».
Грань тонка. Жизнь коротка. Нужно многое успеть. Погулять с подругами, побыть влюбленной и любимой. Успеть поговорить с родителями. Родить и попытаться правильно воспитать детей. Вложить в их молодые головы разумные вещи и всю жизнь оберегать их и подсказывать им, как надо жить. Не указывать, а подсказывать. Потому что так надо. Потому что ты, как ни крути, знаешь об этом больше.