Несколько лет назад по настоятельным рекомендациям смутных знакомых моих близких я бегала на свидания. На свиданиях мне хотелось выглядеть женственной и романтичной. Я знала, что большинству мужчин нравятся платья, потому я прятала грубые ботинки и бандану, отряхивала от пыли свою изящность. Долго кисла под душем, по второму кругу брила опасным лезвием ноги, выщипывала брови, красилась и часами наглаживала воздушное платье. Выпархивала из грязного подъезда, дарила уставшим после трудового дня прохожим свои трепетные ресницы и легкий стук каблуков.
В конце свидания моя женственность превращалась в тыкву, романтичность и воздушность в мышей, кавалер в конюха, а я, Золушка, в ненавистника свиданий, кавалеров, смутных знакомых, близких друзей, их настоятельных рекомендаций, опасных лезвий, бровей, ресниц, платьев и утюгов.
Начало вечера немного зависало в нервическом выборе салатов и напитков. После двух больших глотков вина нервность тупела и приятно разливалась. Он, морщась, пил водку, я жевала салат с тунцом. Тунец попадал в отверстия между зубами и я пыталась выудить его кончиком языка. Пойти в туалет прополоскать рот под нескончаемый рассказ о детстве кавалера и его большой семье, в которой я после второго глотка сухого окончательно запуталась, было неловко. С вином я катала кубик льда по зубам. Даже если бы я стала сосать вилку или откусывать графом Калиостро ножи, мой кавалер навряд ли бы заметил. Он углубленно перешел к своим двоюродным родственникам и воспоминаниям о детском саде. Весь застрявший тунец я почти вытащила, радуясь, что мне пока не задают вопросов о моей судьбе, возрасте и образовании. Один застрявший комочек тунца все же не давал мне покоя и интересовал меня больше, чем первая детсадовская любовь моего рыцаря-балабола. Есть! Он ее поцеловал у ржавой качели и я наконец-то выдернула тунец!
Я так обрадовалась, что с успехом избавилась от тунца и что зануда перешел к своему пубертету, заказала кофе. Описывая свои пубертетные страсти, рыцарь неистово размешивал сахар в качающейся из стороны в сторону чашке и стучал половником-ложкой, отряхивая пену на скатерть. До моей судьбы, образования и возраста мы еще не добрались. Я смутно стала подозревать, что извилины моей судьбы, пробелы образования и скрываемый возраст потерялись в многочисленных трудностях переходного возраста кавалера.
Наконец он устал от рассказов о себе, распарился от водки, уставился на меня и спросил: „Ну а ты что о себе расскажешь?” Я внезапно расстеряла свою романтичность и воздушность.
- Домой пора, мне завтра рано на работу, - сказала я, думая о том, с каким облегчением я сожгу платье и отхлестаю настоятельных близких.
- Счет пополам? - с надеждой спросил он, член...большой семьи.
Я возвращалась домой без романтичности, воздушности и женственности. И тунца между зубами.
Цикл „Всечеловеки и несколько дурак“.
г.Бургас, Болгария.