Как я с «голодухи» душил козленка в Чечне.
Голод. Кто не сталкивался – трудно объяснить. Не поел в обед на работе – это голод? О, нет, братец. Начинается он с третьего дня.
Но, к делу. Привезли нас к границам братских республик. Полк начал обустройство, а особо одаренных (кто не зассыт) повезли на кордоны. Принцип блокпоста, но кордон – это скорее его вариант, где функцию мешков и окопов выполняет прочность твоей ..опы. Нас на ЗИЛе 131 стали развозить по заранее отмеченным разведкой местечкам. По парно, каждой твари, как говорится.
Мне в напарники достался приписанный к ВРДиКС (взод Разведовательно-Диверсионной и Карательной Службы)) как пишут они домой, а так Комендантская Служба) «Хомяк», били его всю срочку за пьянство, но до самого дембеля продержался он, не изменяя Дионису.
Нас двоих лейтенант дивизиона довез до холма с огромным деревом (так и хотел написать дубом, но врать больше, чем нужно не буду).
- Все, говорит, тут несите свою службу, войны. Воин, конечно, стёб чистой воды. Просто на крыльце части висел плакат: «Воин, гордись службой в ВВ В.В. Путин». 5 «В» подряд в одном предложении! Ох, мы и угорали над этим, как будто заика говорит.
Для нас кордон - диковина. Но служим уже 1,5 поэтому вопросы:
- А заберете когда?
- А где наш сухпай? Вопрос очень важный, полевая кухня – отстой, завтрак в желудке уже заканчивает свою жизнь.
Сухпай уже, конечно, раздербанили «шакалы», им нужнее. Но лейтенант с чувством юмора и кидает коробок спичек:
- Заберем, как заберем, не обожритесь тут!)
Спички ловлю. Вот, сука, теперь день без еды. Идем под дуб (извини, читатель так краше рассказ)
Что входит в нашу обязанность – не очень ясно. Проверка? Досмотр? Только мы с «Хомяком» понимаем – ничего, надо дождаться ЗИЛа и в полк.
Обустроились не хитро – броники под седалище, сидим разговариваем разговоры (как в Билайне)
День первый.
Прошел спокойно. С холма видно поселение вдали в 2 км, три дома, лес поодаль, да дорогу. Жрать охота, но забиваем голод трёпом. Думаем – приедут.
День второй.
Голодаем по-тихому. Но решили письма писать домой с обсуждением, что надо и не надо писать. Выпили всю воду из фляжек. Курим «Приму», хоть и не положено по сроку службы. Норм.
День третий.
«Хомяк» будит. Ливень. Оба дрожим. Крона «дуба» сомнительный зонт.
«Хом» заговорил по-английски:
- Я, I Pal! Пошли в кишлак! – надо сказать, что населенный пункт был скорее похож на нашу деревню, избы наши.
- Айда, а если приедут?
- Не приедут! Я пока не поем не приедут.
Бежим к деревне. Хочется есть, пить. Щелкаем затворами у автоматов, хз что внизу будет.
Добрались до трехдомья. Ищем что можно взять сразу без взламывания. Огороды!
- «Хомяк», я в дом не пойду, вдруг там местные! – страшно, мля.
- Копаем грядки и обратно!
Копаем касками картошку. Поначалу с опаской, потом уже ржем – еда рядом. Ливень весь день и оттого насквозь мокрые и комки, и берцы. Я увидел, как в окошке показалась голова – чуть не пульнул, навел дуло автомата, предупредил напарника, голова исчезла, он копает.
Собрали каску картошки мелкой. Я вижу сарай, идем туда, там мелкие паркетные досточки и много – отлично для костра, «Хом» с каской картошки я с палками для костра (в карманах, под кителем, в руках)- мчим к …ну вы поняли)) дубу.
Там, под ливнем, пытаемся разжечь костер под картошку. Холм, ветер и ливень против, да и коробок стал тем самым коробком.
Спички кончаются. Костра все еще нет, предлагаю вырвать из каски гарнитуру кожаную, вкопать ее в землю и там разжечь. Сделано. Но чтобы паркетным доскам заняться – нужен огонь. Отрываю подшиву с воротника, он тоже, достаю из целлофанового секрета письма мамы – вуаля, мамины письма подошли. Жарим. Потом почти сырую едим. Бэнч! (отлично) Сон.
Четвертый день. Я просыпаюсь от блеянья. Толкаю война. Лежим в позе эмбриона на брониках. Возле нас на коне сидит пастух, поодаль отара овец, у пастуха ружье на спине, я дернул затворную раму – пастух поехал. Поехал гордо, они все гордые – пастухи. За ним увязались овцы, мля или бараны, трудно вспомнить, да я и не знаю до сих пор кто есть кто))
Я, наверное, чтобы не показать виду стал им блеять вслед. Пастух обернулся и улыбнулся. Уже вдалеке. А на мое блеянье не впереди куда ушла отара, а позади ответили. Тоненько. Я повторил, блеянье громче. И вижу котенка-ягненка, ну очень мелкий, и лупит к нам. Я принес его под, внимание конкурс! Под что??
Размером ягненок с кота, новорожденный или?? Я не секу в ягнятах. Отара ушла, и мы строим планы на мясо.
4-ый день делает тебя другим. Картошка – хм, это так. А вот если съесть мяса! Так мы думали вслух.
- Давай, «Хомыч», убей его! Говорю так, потому что армейский статус у меня повыше.
- Кааак?!
И вот тут затупа. А ведь и правда как? Ведь до приготовления мяса есть еще 2 ступени – убийство и освежевание. Мы оба городские ребята.
- Ножом, как еще?
Тот берет ягненка на руки достает штык-нож, я надо сказать мелкие овце-бараны достаточно жалобно блеют. Вижу не может. Дай – я! Сам с ножом. Мля, как он жалобно блеет. Но надо поесть!! Надо поесть! НАДО! Не могу – в голове стоп.
«Хомяк» говорит:
- Боишься крови - открути ему голову или задуши!
- Может его застрелить?
- Да его разорвет от пули в клочья!)
Надо сказать, что это и читается кровожадно, а в реале это было просто жутко.
Я не смог, он не смог. Сидим. Мясо блеет и жмется от холода к нам. Переглянулись.
- Отпускай!
Я отпустил кутенка, придал ему ускорение в нужную сторону, и он ушел.
К вечеру приехал ЗИЛ-131 и нас повезли в полк. ЕДА!!!!
Солдат ребенка не обидит, есть поговорка, так вот я ее пережил, братцы!