***
Летний день. Я выбралась в центр за покупками. Мой путь лежал в главный универмаг города – «Россию». Подходя к нему, увидела в стороне большую толпу людей, которая, по поводу чего-то громко выражала своё возмущение. Я, как и прочие прохожие, тоже устремилась туда, чтобы узнать о происшедшем. И увидела следующее.
На земле сидел парень, лет двадцати пяти, которого удерживал милиционер, заломив ему руку за спину. Его поймали с украденными туфлями. Оказывается, он вошёл в обувной отдел, будто бы намериваясь сделать покупку (то одну пару примерит, то другую), но, ничего не выбрав, покинул его с пустыми руками, но – в понравившихся туфлях, оставив в замен свои старые.
Делал это он не раз, потому в магазинах было усилено наблюдение за покупателями. И вот, наконец-то, вор попался. Выбежать из универмага через центральный вход у него не было возможности, и тогда он разбивает витрину и выскакивает на улицу. Но скрыться не удалось, так как во время прыжка сильно порезался. Его настиг милиционер и теперь удерживал на месте. Народ негодовал. Парень истекал кровью. Под ним уже образовалась целая лужа.
Я пробилась сквозь толпу, чтобы увидеть преступника, в тот момент, когда к милиционеру пошел молодой мужчина:
– Я врач. Позвольте мне оказать ему помощь: нужно же остановить кровь.
Милиционер, раздражённый и растерянный, резко отказал ему.
– Какая ему помощь?.. Да таких в тюрьме надо сгноить!.. Нечего с ним панькаться!.. Что заслужил, то пусть и получает! - орала честная, справедливая толпа.
От увиденного и услышанного я не лишилась дара речи, а, наоборот, обрела решительность и красноречие. Выскочив на середину образовавшегося круга, я хорошо поставленным голосом произнесла следующее:
– Вы думаете, что лучше его? Да нет, ошибаетесь! Вы ведёте себя как дикари. Ведь каждый нормальный человек должен испытывать сострадание к раненому. Как вы – женщины, матери! – можете спокойно смотреть на человека, истекающего кровью?! Для меня сейчас он, в первую очередь, не вор, а нуждающийся в помощи!
И уже к милиционеру:
– Немедленно доставьте его в больницу!
– Как я это сделаю? – ведь я один! И машины у меня нет!
– Что вы чудите! Куда он убежит в таком состоянии?! Да и они, – кивнула в сторону толпы – разве позволят? Дорога рядом. Больница напротив. Остановить машину для вас не составит труда. Быстро нужно принимать решение. Виновен – суд накажет. А сейчас самое главное – не дать ему истечь кровью.
Милиционер подчинился, и через минуту машина была к его услугам, правда «бортовая». Двое мужчин помогли парню взобраться в кузов, туда же сел и сопровождающий.
Мне запомнился этот случай тем, что я уяснила для себя, раз и навсегда: толпа – это что-то нехорошее. Не зря же спустя почти четыре десятка лет у меня появились следующие строки:
Не люблю я толпу, не люблю! В ней теряются люди и канут.
Пропущу я толпу, пропущу
Не кричать чтобы с нею «ату!»
Лучше быть вне игры,
Слышать «аут!»
И еще:
Бывает «мы» намного хуже «я».
Так в нашем мире, суетном, неверном (В истории немало есть примеров) Сто пешек не заменят нам ферзя. Бывает «мы» намного хуже «я».
Р.S. На ту пору я только готовилась стать матерью. Мне был всего двадцать один год.