Часть 1
Осень сорок второго года вызывала у рейхсминистра Альберта Шпеера гамму противоречивых чувств. С одной стороны было, отчего впасть в уныние: неожиданный провал блицкрига, череда поражений под Москвой и Ростовом-на-Дону, затянувшаяся блокада Петербурга. Русские, которых год назад гнали до самой Москвы, теперь отчаянно цеплялись за каждый клочок земли. Было очевидно, что войскам Вермахта предстоит пережить еще одну ужасную русскую зиму.
С другой же стороны: новинки германской промышленности должны сломить сопротивление Советов. Новые самоходные орудия не только опозорят советские танки, но и вселят в солдат уверенность в неизбежной победе Третьего Рейха. Эх, если бы не запрет фюрера, мы бы эти самоходочки за пару лет доусовершенствовали так, что русские КВ и "тридцатьчетверки" от одного вида взрывались бы!
Крамольные мысли рейхсминистра прервал зуммер телефонного аппарата.
– Слушаю!
– Господин рейхсминистр, – раздался в трубке голос адъютанта. – С вами хочет говорить Вальтер Дорнбергер. Он утверждает, что это очень важно.
– Соедините!
– Слушаюсь! – в трубке громко щелкнуло.
– Здесь Шпеер, говорите!
– Господин рейхсминистр, мне только что звонил Конрад Данненберг, это один из ребят Вернера фон Брауна. Говорит, к нему обратился один сумасшедший, предлагает свою разработку новейшего оружия. Как он утверждает, его оружие обладает феноменальной разрушительной силой.
– Кто же этот сумасшедший? Имя?
– Русский...
– Русский?
– Да, господин рейхсминистр, русский. Его имя Петр Гарин, сбежал из Советской России в начале тридцатых.
Шпеер задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.
– Он готов предоставить чертежи, схемы своего оружия?
– Никак нет! Говорит, что все чертежи у него в голове и показывать их он никому не собирается.
– Тогда что же он хочет, этот Гарин? Миллион рейхсмарок или имение под Берлином?
– Никак нет! Он просит всего лишь химическую лабораторию, пару подручных и кое-какие материалы для изготовления образца.
Шпеер вновь помолчал, обдумывая услышанное.
– И сколько времени ему потребуется на это? Три года, пять лет? Мы ждать не можем.
– Он обещает устроить демонстрацию образца уже через две недели.
Рейхсминистр напряженно думал, не обращая внимания на вежливое покашливание в телефонной трубке. Взвесив все pro et contra, Шпеер принял решение.
– Скажите, герр Дорнбергер, кто-нибудь еще знает про этого русского?
– Никак нет! Только вы, я и Конрад Данненберг.
– Хорошо. Что в том списке материалов, которые запросил русский? Есть что-то ценное, редкое?
– Никак нет! Я лично просмотрел, вполне обычный набор: приборы, реактивы… И еще несколько килограмм каменного угля.
– Угля?
– Так точно, господин рейхсминистр, каменного угля.
– Хорошо, предоставьте ему все, что он просит.
– Слушаюсь, господин рейхсминистр!
– Разумеется, если в ходе работы ему вдруг понадобится еще что-то, немедленно докладывайте лично мне!
– Слушаюсь, господин рейхсминистр!
– Да, и объясните ему как-нибудь подоходчивее, что если через две недели он не сумеет продемонстрировать нам свое изобретение, то мы продемонстрируем ему работу наших газовых камер в одном из концентрационных лагерей.
– Слушаюсь!
Шпеер аккуратно положил трубку на рычажки аппарата, откинулся на спинку кресла и задумался.
Спустя десять дней на полигоне Пенемюнде собралась довольно необычная компания. Обычно рейхсминистра Шпеера сопровождал внушительный эскорт помощников, адъютантов, посыльных и так далее. Встречал высокую делегацию сам фон Браун с не менее значительной свитой. Сейчас же в бункере собралось всего четверо: уже упомянутый Шпеер, Вальтер Дорнбергер и Конрад Данненберг. Рядом с Данненбергом топтался невысокий, худощавый субъект в штатском. В руках штатский держал небольшой саквояж.
– Он говорит по-немецки? – поинтересовался Шпеер, брезгливо разглядывая русского.
– Он говорит не только по-немецки! – Резко выпалил назвавшийся Гариным. – Если понадобится, он говорит по-английски и по-французски!
– Хорошо. – Шпеер слегка опешил от нахальства русского, но решил до поры не реагировать. – Итак, вы утверждаете, что вы изобрели оружие невиданной силы? Если я правильно понимаю, в этом саквояже вы привезли образец. Так?
– Совершенно верно!
– Вы готовы приступить к демонстрации?
– Да!
– Тогда чего же мы ждем?
Гарин рывком распахнул саквояж и выхватил из него металлическую трубку, более всего напоминавшую кларнет, только без раструба на конце. Вопросительно взглянул на Данненберга:
– Прямо здесь?
– Нет, – ответил Шпеер вместо Данненберга. – Выйдите наружу.
Гарин расхохотался:
– Что, боитесь за свои шкуры? Напрасно! Пока вы нужны мне, вам ничто не угрожает!
Шпеер сжал зубы, сглатывая и эту дерзость.
– Выйдите наружу. В двадцати метрах от бункера стоит мишень. Постарайтесь в нее попасть.
– Как скажете! – отвечал Гарин и вышел из бункера.
Данненберг смущенно кашлянул:
– Господин рейхсминистр, я вынужден просить прощения за господина Гарина. Его поведение…
– Бросьте! – Прервал подчиненного Шпеер. – Скажите, он вам уже показывал свое оружие в действии?
– Никак нет, Гарин заявил, что до сегодняшнего дня никто ничего не увидит.
– Будем надеяться, что ему есть, что нам показать.
Тем временем Гарин появился перед бункером. Пружинистой походкой он прошелся перед смотровой щелью бункера. Увидел мишень – лист фанеры, изображающий вражеского солдата в полный рост. Взял "кларнет" наизготовку, будто ружье…
Шпеер ожидал чего угодно: взрыва, столба пламени, клубов дыма и даже полного фиаско этого русского клоуна. Но то, что он увидел, превзошло все ожидания.
В полнейшей тишине из "кларнета" возник огненный луч, толщиной с карандаш. Гарин начал медленно подкручивать регулятор на корпусе аппарата, луч становился все тоньше, пока не достиг толщины человеческого волоса. Гарин медленно навел "кларнет" на мишень. Луч, будто раскаленная проволока, протянулся к фанерному силуэту и разрезал его надвое.
– Господи Иисусе! – изумленно прошептал Шпеер, промокая платком мгновенно вспотевший лоб.
– Простите, господин рейхсминистр, вы что-то сказали?
– Нет. Ничего. Пустяки. Пойдемте, господа, взглянем на эту штуку поближе!
Не дав подчиненным даже рта раскрыть, Шпеер выскочил из бункера и быстрым шагом, почти бегом, направился к Гарину. Русский стоял все в той же позе, с аппаратом наизготовку, только огненный луч был выключен.
– Ну, как вам мое изобретение?
– Вынужден признать, герр Гарин, вы меня удивили.
– И только-то? – насмешливо спросил Гарин. – Разве от удивления рейхсминистр выбегает из бункера, рискуя попасть под смертельный луч сумасшедшего русского?
– Вы очень проницательны, герр Гарин, – процедил Шпеер сквозь зубы.
– Благодарю! – изогнулся Гарин в шутливом поклоне. – А вы очень смелый человек. Или вы даже не заметили, что пришли один?
Шпеер растерянно оглянулся под заливистый хохот русского.
– Каковы смельчаки, а? – хохотал Гарин, тыча пальцем в сторону бункера. – Бросили своего шефа, спрятали задницы за толстые стены и ждут, чем тут дело кончится! Смелей, господа! Идите сюда! Я же сказал, что вам ничего не угрожает!
Гарин внезапно оборвал смех.
– Черт с ними, пусть сидят сколько влезет. Не будем терять времени. Я полагаю, вас интересуют возможности прибора.
Шпеер молча кивнул.
– Безграничные! Прикажите вашим смельчакам вылезти из укрытия и поставить что-то посолиднее, чем лист фанеры.
– Какова дальность действия? – Выдавил из себя рейхсминистр.
– Именно у этой модели предел тысяча метров. Но мне удавалось строить большие установки, которые имели поражающую дальность до десяти тысяч метров.
– Вы уже строили такие аппараты раньше? И где же они теперь?
– Уничтожены. – Лицо Гарина закаменело, будто ему напомнили о чем-то, чего он вспоминать не хотел. Но тут же Гарин вновь разразился смехом.
– Господа, наконец-то вы рискнули к нам присоединиться! – приветствовал он подошедших. – Я как раз предлагал господину Шпееру распорядиться чтобы нашли более достойную мишень!
– Дорнбергер!
– Да, господин рейхсминистр!
– Прикажите установить образцы новой брони для танков!
– Но…
– Выполнять! – рявкнул Шпеер, выплескивая сдерживаемое раздражение.
Спустя некоторое время место картонной мишени занял массивный стальной лист. Данненберг счел необходимым дать некоторые пояснения:
– Это экспериментальный образец для наших новейших тяжелых танков. Толщина листа сто двадцать миллиметров. Мы рассчитываем, что эта броня выдержит прямое попадание русского бронебойного снаряда калибром 152 миллиметра.
Гарин зло усмехнулся:
– Не рассчитывайте, что ваша броня выдержит прямое попадание моего луча!
– Господин Гарин!
Казалось, Шпеер готов сорваться во второй раз и высказать наглому русскому все, что он о нем думает. Но вместо этого спросил:
– Господин Гарин, насколько сложно управлять вашим оружием?
– Если ваши солдаты умеют обращаться с электрическим фонариком, то и с моим гиперболоидом управятся. Принцип тот же самый, только луч не светит, а сжигает.
– Вы позволите мне испытать этот ваш… Как вы сказали?
– Гиперболоид. Извольте, господин рейхсминистр.
Гарин протянул Шпееру свой "кларнет". Гиперболоид оказался неожиданно тяжелым, несмотря на компактные размеры.
– Осторожнее! – вскричал Гарин, видя как неуклюже принял его детище Шпеер. – Лучше я помогу вам!
Гарин встал позади рейхсминистра, как обычно встают инструктора, когда обучают новичков стрельбе из винтовки. Пальцы Гарина с силой, которую вряд ли можно было предугадать при взгляде на его узкие кисти, сжали руки Шпеера.
– Сперва наводим гиперболоид на мишень. – Гарин повернул гиперболоид в сторону листа брони. – Теперь смотрите сюда. Вот этой кнопкой мы включаем аппарат.
Шпеер нажал указанную Гариным кнопку. Внутри гиперболоида что-то тихо загудело, корпус аппарата ощутимо нагрелся, к мишени протянулся огненный луч. В том месте брони, куда попал луч, мгновенно появилось красное пятно раскаленного металла.
– Вы способный ученик, господин Шпеер! Теперь вот этим колесиком регулируем толщину луча. По часовой стрелке.
Луч, повинуясь руке рейхсминистра, превратился в тонкую огненную нить. Из мишени брызнула расплавленная сталь.
– Великолепно! Теперь давайте немного порисуем!
Крепкие руки Гарина властно повели гиперболоид, очерчивая круг. Луч послушно вычертил в металле неровную окружность. Ничем более не сдерживаемый кусок брони с грохотом упал на землю, оставив после себя дыру диаметром около метра.
– Невероятно!.. – прошептал изумленный Шпеер.
– Но очевидно! – расхохотался Гарин. – Более того, вы проделали это своими руками! Теперь снова нажмите кнопку.
Шпеер послушно нажал кнопку. Луч тут же исчез, гул внутри аппарата стих.
– Видите, как все просто! – хохотнул Гарин, забирая гиперболоид из рук рейхсминистра. – Пойдемте, посмотрим?
Вблизи зрелище показалось еще более впечатляющим: толстый лист металла, зияющий громадной дырой, и неровный металлический круг, лежащий на земле, минуту назад бывшие единым целым. Оплавленные кромки свидетельствовали, что металлу пришлось подвергнуться воздействию сверхвысоких температур. Но что источником этого адского жара был небольшой аппарат, поверить было невозможно.
– Что ж, господин Гарин, вынужден признать: вы изрядно меня удивили. – Шпеер заметил язвительную усмешку, мелькнувшую на губах русского. – Ваш гиперболоид весьма эффективное оружие. Но не в таком виде. Понимаю, это только модель, предназначенная для демонстрации возможностей. Но теперь вам предстоит подумать, как из этого музыкального инструмента сделать оружие.
– Я уже начал думать над этим. Полагаю, нет смысла вооружать гиперболоидами пехоту или авиацию.
– Почему вы так думаете? – встрепенулся Дорнбергер.
– Пехота предназначена для ближнего боя, а мой гиперболоид наиболее эффективен при работе на средних и дальних дистанциях. У самолетов же слишком большой радиус поражения, с высоты можно сжечь войска не только противника, но и свои.
– Согласен. – Поддержал Гарина Шпеер. – Остаются танковые войска и флот.
– Для начала возьмем танки, – словно отдавая приказ, заявил Гарин. – Полагаю, гиперболоид вполне можно установить вместо пулемета.
– Прекрасно. Сколько вам понадобится времени на создание боевого образца?
– Господин рейхсминистр, сперва обговорим условия.
– Ну, хорошо… И какие ваши условия?
– Во-первых, меня не устраивает мое нынешнее положение.
– Вот как? Оно может измениться.
Гарин хладнокровно пропустил мимо ушей скрытую угрозу и спокойно продолжил:
– Сейчас я немногим отличаюсь от обычного рабочего ублюдка из лагерного барака. Теперь, когда вы убедились, что я не шарлатан, увидели на что способен мой гиперболоид, я требую предоставить мне нормальное жилье и полноценное питание. В конце концов, если вы хотите использовать мой потенциал на все сто процентов, то извольте создать условия не только для работы, но и для отдыха.
Шпеер задумчиво глядел в непроницаемое, будто восковая маска, лицо Гарина.
– Ну, хорошо, это требование разумно. Но, надеюсь, вы понимаете, что я не могу сразу предоставить вам полную свободу действий и перемещений. Что вы скажете, если мы переведем вас из барака в офицерское общежитие? Удобные комнаты, питание из офицерской столовой…
– Иными словами, – перебил Шпеера Гарин, – вы оставляете меня за колючей проволокой, но в более комфортной клетке? Согласен!
– Прекрасно. Что-нибудь еще?
– Да. Мне нужны гарантии.
– Пока что я могу вам гарантировать только одно – жизнь.
– Этого мало! Вы должны гарантировать, что не будете предпринимать попыток украсть мое изобретение. Я реалист и прекрасно понимаю, что я жив, пока я вам нужен.
– Господин Гарин, у вас опасная привычка говорить то, что думаете. Вам бы следовало поучиться дипломатии.
– Бросьте! – сердито отмахнулся Гарин. – Я человек дела. А в интересах дела поменьше тратить время на болтовню. Вы принимаете мои условия?
Шпеер досадливо поморщился.
– Хорошо, я согласен продолжить сотрудничество на этих условиях. Но взамен потребую от вас соблюдать строжайшую секретность ваших работ и в кратчайшие сроки наладить выпуск боевых гиперболоидов. Попытаетесь продать свой аппарат кому-то еще – смерть. Будете тянуть с выполнением задания – смерть. И не надейтесь на легкую смерть в газовой камере! Вас будут медленно убивать до тех пор, пока вы сами не расскажете все секреты своего изобретения! Это понятно?
– Более чем, – сухо отвечал Гарин.
– Согласны?
– Согласен.
– Превосходно! Сколько вам нужно времени на производство боевой модели гиперболоида?
– Десяти дней достаточно, если не будет перебоев с материалом.
Рейхсминистр повернулся к Данненбергу:
– Господин Гарин поступает в ваше полное распоряжение. Снабдите его всем необходимым, обеспечьте все условия для работы и отдыха. И помните: вы отвечаете за него головой.
Не дожидаясь ответа, Шпеер направился к выходу с полигона. Сделав несколько шагов, рейхсминистр остановился и, обернувшись, добавил:
– Запомните, господин Гарин: мы умеем наказывать врагов. Но и награждать друзей мы тоже умеем!
Продолжение следует