Случается, что даже талантливые, одаренные режиссеры на пике карьеры выпускают фильмы, возмущающие и оскорбляющие публику.
«Чужестранец» ( The Stranger, 1946)
Первый номер в сегодняшнем списке неожиданно провальных проектов – классика американского кинематографа, четвертый фильм Орсона Уэллса - «Чужестранец».
Сюжет «Чужестранца» пропитан нелепостями: муж и жена становятся смертельными врагами за одну минуту, главный злодей добровольно раскрывает планы, полицейский смотрит на истекающего кровью и добродушно смеётся. Городские пейзажи ограничены пятью декорациями: квартира, редкий перелесок, кофейня, ратуша, школа. Персонажи хаотично перемещаются в различных направлениях, ведут неспешные диалоги и постепенно деградируют. Да, дешевизна, которой пропитана каждая сцена «Чужестранца», как клюква в стакане с клубникой – портит многое.
«Окно во двор» (Rear Window, 1954 )
Слава Хичкока давно поборола все мыслимые пределы. Гении послевоенной эпохи: Уайлдер, Уэллс, Циннеман – блеклые звезды в сравнении с Альфредом. Новатор, создатель саспенса, первооткрыватель триллера, ключевая фигура в Голливуде. Забудем про все клише. Взглянем критически на одну из самых примечательных работ.
«Окно во двор» тяжело посмотреть с первого подхода. Мизансцена откровенно декоративна и тосклива. В любой момент можно нажать на паузу и увидеть исключительно павильон «Парамаунта». Вспомним «Догвилль», Триер вообще ограничился ангаром, только энергетика и естественность повествования не позволяют даже задуматься об условной и схематичной атмосфере произведения.
Хичкок редко брался за перо. Сюжет и диалоги к его лентам сбивали сценаристы и драматурги, воспитанные на классических театральных постановках и кинематографе 30-х, поэтому многие «жизненные» моменты оставляли неразрешимые вопросы. Почему жильцы, находящиеся каждую секунду под наблюдением, никогда не закрывают окна, не задергивают жалюзи или шторы? Даже ночью! Очевидно, комната с подсветкой палится с любого ракурса. И основная загадка, почему нельзя прикрыть лицо ладонью, когда тебя слепят вспышкой четвертый раз подряд?
«Золотая лихорадка» (The Gold Rush, 1925)
Блекла и скучна на фоне предыдущих триумфов комедия Чарльза Чаплина «Золотая лихорадка». Протагонист гонится за богатством, женщинами и свежими ощущениями, выполняя акробатические номера во всевозможных локациях. Самые острые сцены поджидают зрителя в заснеженных снегах Аляски. Особенно хороша тряска крохотного дома на горном хребте. Трудно представить, что этому маленькому бродяге, в нелепой шляпе и с фирменной тростью, 48 лет. Возраст, когда многим мужчинам начинает мешать живот, а он извивается, падает, вскакивает и снова падает с юношеской грациозностью. Чаплина жалко, он захвачен в заложники так дорогим ему искусством. Он режиссер, сценарист, продюсер, композитор, монтажер, актер. Одним словом, маэстро.
Ради объективности, стоит отметить, что это первый и единственный немой фильм Чаплина, построенный не на импровизации, а на четко структурированном сценарии. К сожалению, если первый блин не комом, то с легким пригаром. Обыкновенному зрителю совершенно не понятно, что за калейдоскоп событий разворачивается во всепоглощающем безмолвии. К счастью, позже появилась версия с закадровым текстом, а также интернет и огромное количество сайтов с пересказами сюжета.
«Безумный Макс 3: Под куполом грома» (Mad Max Beyond Thunderdome, 1985)
Не менее скучен третий дорожный эпос Джорджа Миллера – «Безумный Макс 3: Под куполом грома». Режиссер слишком вольно обошелся и с сюжетом, и с персонажами: пилота из «Воина дорог» сделал тихим семьянином и поселил в пещере, Макса спрятал под килограммами бороды, а незримого героя ЭНЕРГЕТИКУ картины послал ко всем чертям, заставив зрителя любоваться монологами и мужественной борьбой с душевными ранами, раскрывшимися у Рокатански после попадания в лагерь дикарей. Понятно, к сорока годам молодецкая безбашенность покинула Джорджа Миллера (на время), но зачем браться за потенциально безумное кино с меланхоличным настроем?
«Мандерлей» (Manderlay, 2005)
«Мандерлей» Ларса Фон Триера – замечательный пример того, как жажда эпатажа и, соответственно, внимания к собственной персоне заводит толкового автора на ложную дорожку. Заменив ключевых актеров, оскорбив всю Северную Америку, запутав сюжет, Триер добился «шиканья» на фестивалях, злых отзывов в интернетах и газетах. К счастью ему хватило такта красиво замять историю и продолжить творческую карьеру в других шокирующих, но при этом менее оскорбительных направлениях.