Началось это в середине лета, уже не помню какого года. Каждое утро повадился ко мне прилетать ворон. Прилетает и садится на верхушку березы. Сам черный, грациозный, красивый, будто смокинг надел. Сидит и смотрит на меня. В его глазах мог прочитать все: и укор, и радость, и грусть. Каждое утро, часов в шесть, мы встречались с ним. Много раз хотел сфотографировать птицу, но, как только брал в руки фотоаппарат, ворон моментально улетал. Поначалу думал - чувствует движение и улетает, но дело было не только в этом. Даже, когда выходил с фотоаппаратом, подготовленный, он не задерживался на ветке. Тогда перестал его «нервировать» и стал выходить как друг. Так, каждое утро, мы смотрели друг на друга, пытаясь что-то сказать, но молчали; пытались что-то сделать, но ничего не делали. Пришла осень, стало холодно, поэтому ворон перестал прилетать. Больше не было слышно утреннего пения птиц, а шум города стал другим. Конечно, жизнь не остановилась, но осталась «недосказанность», терзающая душу.