Представь, что нет рая,
Это легко – попробуй,
И ада нет под землёй,
Лишь наверху неба прибой.
Представь, что люди все
Живут в настоящем...
(John Lennon «Imagine»)
Вот и окончена вторая часть из трилогии о «Вечном Инквизиторе» – с названием-загадкой, поиском героем себя и борьбе со злом, которое зачастую предстает перед нами вовсе не в образе нечисти.
На первый взгляд, между первым и вторым романом колоссальный разрыв: «темное» Средневековье сменяется чопорной Викторианской эпохой, грязные улочки и застенки инквизиции со скобами факелов в стенах – нарядными фасадами домов и газовыми рожками. Однако, если приглядеться, то и здесь за всем щегольством и удобством жизни можно разглядеть закоулки, в которые мирному обывателю лучше не соваться – можно ведь и не вернуться.
Возможно, поначалу кто-то и не узнает главного героя. Вместо прежнего затравленного беглеца Ингера мы видим некоего джентльмена. Джи. В этом имени-букве, определенно, проскальзывает что-то готическое – как в тех письмах эксцентричного румынского аристократа, что в конце подписывался «Ваш Д.». Но под шкуркой денди нас ждет все тот же вековой циник и эгоист – временами, впрочем, не лишенный человечности.
«Иерофант...» структурно делится на две части. Первая – главы-воспоминания –позволяют нам узнать о том, как сложилась дальнейшая судьба «вычеркнутого» из мира людей бывшего Инквизитора. С попытками сместить господствующие невежество и насилие, прикрывающиеся маской религиозной добродетели – сместить, в свою очередь, проливая реки крови и отправляя на смерть своих же последователей. Собственно, из таких глав нам и раскрывается задумка автора относительно названия первого тома – о лидере еретиков, попытавшемся изменить действительность. Естественно, героя ждала расплата, и говорить о полноценном «превращении жертвы в палача» (звучит немного двусмысленно по отношению к Инквизитору) нельзя... Хотя некоторых негодяев из предыдущего романа (к злорадному удовольствию читателя) возмездие все-таки настигло, ибо, как говорится, не стоит перегибать палку. Попавшие в застенки дети и стали той отправной точкой, когда даже заядлый циник начинает разрабатывать отчаянный план спасения. А заодно и искать способ подобраться к врагу.
Для тех, кто ломал голову над загадками предыдущего тома касательно лаборатории и проводившихся там опытов, а также странных слов сумасшедшей о таинственных «Двенадцати» ждет прояснение ситуации... правда, в духе злого автора, но об этом чуть позже.
Вторая структурная часть посвящена лондонскому приключению (формально, конечно, география действа охватывает не только Лондон, но назовем его так). И для затравки нас с самого начала погружают в гущу событий: таинственное письмо от незнакомки, за которым следует череда покушений на главного героя, противоречивые слухи о неких «Подземниках», обосновавшихся в лондонских катакомбах, Часовое Братство, за шифром которого вот уже много лет охотится Джи. Сюжет держит в напряжении. Заметную роль играет и атмосфера. Трущобы с их обитателями рождают чувство опасения и какой-то затаенной гадливости, лоск гостиничных номеров рисуют колорит эпохи со своей холодной фальшью, катакомбы и подземные поселения с деревянными лачугами и чадящими кострами вместо солнца вызывают откровенный ужас: какая же это жизнь в такой вот крысиной норе?!
Особенно ярко ощущаются контрасты. Взять ту же главу, где мы видим дом Джи. Уютная атмосфера с потрескивающим камином, фарфором, ходиками прерывается рассказом его гостьи, китаянки Кван. – омерзительными образами психиатрической лечебницы с грязью, кровавыми помоями морга, где «отработанный материал» идет во благо науке, садистами-врачами и посетителями, которые за плату могут творить с пациентами все, что заблагорассудится...
И перейдем-ка мы от этих ужасов викторианской атмосферы к языку произведения. Да, автор, несомненно, любит детали. Кэб, «русские свечи», «лампы Эдисвана», аграндовы горелки, брегет, хьюмидор (к своему стыду, скажу, что многих из этих слов не знаю) – над поиском уже таких деталей была проделана кропотливая работа. И вместе они работают. Однако вместе с тем все, что относится к «чужеродным» предметам из другого времени, коварный автор рисует лишь грубыми штрихами. Что это за «пишущая палочка» – карандаш или ручка? Изображение многорукой женщины – открытка, вырезка? Таких вопросов много.
Получился ярким образ затерянного индейского города посреди джунглей. Монолитные, можно сказать, циклопические строения, мертвый камень, таящаяся в запечатанной гробнице опасность. Есть в нем нечто такое притягательно-жутковатое. Как на уровне хорошей компьютерной игры, когда крадешься и прислушиваешься к каждому шороху, не забывая при этом поглядывать по сторонам, изучая местную архитектуру.
Мне показалось, что по сравнению с первым томом стало больше юмора (зачастую черненького). Но встречаются и просто забавные моменты. Самым, пожалуй, запоминающимся из них был эпизод спасения детей с вынужденным дальнейшим сосуществованием. Для мизантропического персонажа то еще испытание! Спрятать, накормить убедить в отсутствии коварных гастрономических намерений по отношению к пищащей мелочи, отобрать собственный плащ, который был использован вместо одеяла... Да наш товарищ Инквизитор, оказывается, еще может быть человеком!
Из новых персонажей, пожалуй, больше всего понравилась цветочница, которая много лет была осведомителем для своего «ненастного покупателя». Душевная и теплая история – тонкая и хрупкая, как пожелтевшая бумага старых писем.
Ловкая, как кошка, китаянка Кван, конечно, колоритнее (ее «вишневые» глаза хоть убейте, но представлялись мне красными) – интересный образ из мелочей, вроде гагатовых серег и круглого китайского зонтика, однако сердцу, как говорится...
Как и в предыдущем томе, мало какие герои четко разделяются на положительных и отрицательных. Здесь, будто в хороших азиатских картинах, порой и злодей «так ужасен, что почти прекрасен» со своей мотивацией, болью и разочарованием от мира.
И теперь о самом главном персонаже книги – времени. Время здесь играет ключевую роль. О нем можно сожалеть, представляя, что могло бы быть, измени ты события того самого дня; о нем можно вспоминать с ностальгией; а можно пытаться его остановить.
Еще в первом томе указывалось, что главный герой – путешественник во времени, и в «Иерофанте» эта линия получает свое развитие. И вот, как мне кажется, коварное перемещение во времени (которое всегда, в любом произведении, порождает казусы и сюжетные дыры) является причиной основных спорных и проблемных моментов книги. Что должен знать/ не знать человек из будущего, перемещенный на столетия назад и потерявший память? Какие у него должны быть приоритеты? Стоит ли ему желать избавления от рака, если на дворе, пардон муа, возвратный тиф, испанка, холера и просто-напросто чахотка? Или желать избавления от диктаторов будущего и предотвращения мировых войн, если истребляются жители колоний, а о какой-то социальной защищенности беднейших слоев общества пока не идет и речи – в ходу только тюрьмы, психушки и работные дома? Спорный вопрос.
Но еще более спорным вышел итог исканий героя – подробности операции «Гнозис». Ой... С чего бы начать?
«Апологет» в целом был органично выдержан в единой средневеково-мистической атмосфере. «Иерофант» тоже подается как мистико-викторианский роман, и по ходу прочтения в этом убеждаешься, проникаешься деталями, миром произведения.
И тут тебе шарахают записями из будущего – с совершенно другой стилистикой и речью – тем самым бесцеремонно давая понять, что книга-то совсем не то, чем казалась. Кому-то может понравиться. Нравилось же поклонникам Фаулза, которые спокойно восприняли в «Любовнице французского лейтенанта» сравнение разума героини с «суперкомпьютером» (это посреди «викторианского» романа) и «интерактивные» три концовки книги. А ценителям единообразия оформления шарахнет пострашнее зубила при лоботомии. Сами же отправители посланий вызывают жесткую антипатию, хотя мысль автора ясна: без религии не было бы нетерпимости и войн, и ее разоблачение, возможно, изменило бы мир к лучшему.
Представь, что нет больше стран –
Ведь это так легко,
Никто не убьёт, никто не умрёт,
Нет церкви приходской,
Представь ты лишь: все люди
Живут без ран...
Но временами кажется, что лучше бы уж Кама-Сотц и дальше помалкивал...
Впрочем, наверное, задача любого произведения – не только порождать у читателя чувства, но и заставлять вступать во внутреннюю полемику с автором. И с тем, и с другим книга справляется.
Такие вот противоречивые и сложные впечатления.
С книгой можно ознакомиться туть.