Эмили старалась не смотреть свои фотографии и не слушать свои песни, которым было больше пяти лет. Ее психиатр настойчиво, почти категорично не рекоммендовал ей этого делать - чтобы снова не сойти с ума и не угодить в психиатрическую больницу. В принципе, Эмили была с ним согласна.
Сегодня было утро после ее концерта в Лас-Вегасе, первого за несколько лет перерыва. Эмили полулежала на шезлонге около бассейна в своем доме, неторопливо просматривала новости в интернете через планшет. Судя по отзывам прессы, выступления прошли на высшем уровне - она и сама догадывалась. Спустя долгое время она была в форме, хорошо выглядела, пела и просто святилась спокойствием человека, у которого наладилась жизнь.
И когда на дисплее случайно появилось ее старое фото - опасной пятилетней давности (в статье-ностальгии), Эмили не стала судорожно его закрывать. Наоборот, развернула его на весь экран и долго рассматривала.
Фото было сделано во время съемок клипа с самого первого альбома, который принес ей мировую славу. Утреннее, но уже яркое калифорнийское солнце отражалось от белых штанов и короткого белого топика, которые были на ней в тот день. Она помнила, как вся съемочная группа приехала на побережье океана еще до рассвета, и съемки продолжались весь день. Было чертовски холодно, несмотря на солнце.
Это фото было сделано случайно после нескольких удачных дублей и заслуженного кофе с бургером (тогда она еще могла себе его позволить без криков совести). Эмили стояла, прислонившись к капоту одного из автомобилей съемочной группы. Ей было всего шестнадцать. Ее точенную фигуру не портила даже огромная мужская кофта, которую ей кто-то дал. Длинные светлые волосы еще не истончились от многолетнего окрашивания в блонд. Эмили мило и открыто улыбалась. Она была влюблена в свою музыку и танцы, и в тот день ее не покидало чувство, что она стоит в начале чего-то волнительного и даже великого. Ее славы.
И она к ней пришла. В следующий раз Эмили уже пела эту песню на Гавайах, на сцене, установленной прямо на пляже. На ее концерт пришли сотни людей. Это было одно из первых выступлений перед долгим турне, начавшееся в Америке, ушедшее в Европу и закончившееся в Азии. Практически десять лет ее лицо не сходило с обложек журналов, рекламных постеров и школьных тетрадок, а песни звучали из каждого приемника, стоял ли он на маленькой автозаправке где-нибудь в Техасе, или в ресторане в центре Парижа.
Эти десять лет втиснули в себя оглушительный успех и не менее оглушительное падение, слезы и ослепительную белозубую улыбку, перелеты по всему миру, огни грандиозных гало-вечеров и наглухо закрытые двери и окна квартиры, едва удерживающие вспышки многочисленных фотокамер, которые за ней охотились.
Иногда Эмили казалось, что за эти десять лет она прожила целую жизнь, которая в какой-то момент оборвалась. И началась абсолютно новая - не самая плохая, но и не та, когда она была чем-то больше, чем просто звездой. Она была олицетворением целой эпохи.
Но все это будет впереди - сейчас же Эмили стояла и улыбалась в случайную камеру на съемочной площадке, освещенная утренним солнцем. На рассвете своей славы.