В 4 утра 22 июня 1941 года немецкие войска вторглись на территорию Советского Союза. На западе уже шли бои, а утренняя Москва ещё не знала о том, что началась война. Сообщение по радио передал диктор Юрий Левитан. Когда ранним утром нас, дикторов, вызвали на радио, уже начали звонки раздаваться. Звонят из Минска: «Вражеские самолёты над городом», звонят из Каунаса: «Город горит, почему ничего не передаёте по радио?», «Над Киевом вражеские самолёты». Женский плач, волнение: «Неужели война»?.. И вот я помню — включил микрофон. Во всех случаях я помню себя, что я волновался только внутренне, только внутренне переживал. Но здесь, когда я произнес слова «говорит Москва», чувствую, что дальше говорить не могу — застрял комок в горле. Из аппаратной уже стучат — «Почему молчите? Продолжайте!» Сжал кулаки и продолжал: «Граждане и гражданки Советского Союза… Вот фотографии людей, которые слышат объявление о начале войны. А это диктор Юрий Левитан.
В 4 утра 22 июня 1941 года немецкие войска вторглись на территорию Советского Союза. На западе уже шли бои, а утренняя Москва ещё не знала о том, что началась война. Сообщение по радио передал диктор Юрий Левитан.
Когда ранним утром нас, дикторов, вызвали на радио, уже начали звонки раздаваться. Звонят из Минска: «Вражеские самолёты над городом», звонят из Каунаса: «Город горит, почему ничего не передаёте по радио?», «Над Киевом вражеские самолёты». Женский плач, волнение: «Неужели война»?.. И вот я помню — включил микрофон. Во всех случаях я помню себя, что я волновался только внутренне, только внутренне переживал. Но здесь, когда я произнес слова «говорит Москва», чувствую, что дальше говорить не могу — застрял комок в горле. Из аппаратной уже стучат — «Почему молчите? Продолжайте!» Сжал кулаки и продолжал: «Граждане и гражданки Советского Союза…
Вот фотографии людей, которые слышат объявление о начале войны.
А это диктор Юрий Левитан.