Страшный пожар на территории ЗИС
Многие из интересующихся отечественным автомобилестроением знают о страшном пожаре на автозаводе в Набережных Челнах, который в 1993 году в одночасье уничтожил целое предприятие по выпуску двигателей КАМАЗ. Тогда для восстановления производства потребовались героические усилия всех заводчан и строителей. Но далеко не все знают о крупном пожаре на территории ЗИС, произошедшем в первый послевоенный год. О таких событиях тогда не было принято говорить открыто, поэтому обратимся к воспоминаниям Н. Е. Германа, в то время начальника сборочного конвейера ЗИС.
Воспоминания начальника сборочного конвейера ЗИС Н.Германа
«Пожар начался 12 марта 1946 года, около десяти часов утра. Загорелось что-то в подвале механосборочного цеха площадью около 40 000 кв. м. Дым очень быстро заполнил все подвальные помещения — работающие там еле успели выбраться. Одна за другой стали подъезжать машины пожарных команд — сперва заводской, затем и всех городских. Однако проникнуть к очагу возгорания не удавалось. Начали усиленно лить в подвал воду. Было очень холодно, дул сильный ветер, вся площадь вокруг корпуса покрылась льдом. Позднее прибыло высокое начальство — народные комиссары внутренних дел и госбезопасности, секретарь Московского городского комитета партии Попов. Все кабинеты заводоуправления заняли следователи, допрашивавшие рабочих складов, расположенных в подвале, где горели резиновые детали, смазочные материалы, электрооборудование автомобилей, запасные части, приготовленные для отправки по стране, — на миллионы рублей продукции. Работы наверху продолжались — в трех моторных цехах, в цехах коробки передач и нормалей, но уже везде Лихачев расставил людей, контролировавших температуру полов. В середине дня остановились конвейеры, «подъев» наличные запасы деталей. Пожарные, так и не сумев проникнуть в подвал, закрыли все входы, считая, что без доступа воздуха пожар утихнет сам. Уже темнело, когда Лихачев, не согласившийся с пожарными, дал команду снимать и вывозить станки из цеха нормалей, где температура пола стала критической. Наступила ночь, мороз и ветер усилились. Сотни рабочих снимали станки с мест и тащили их на стальных листах через двор в ремонтно-механический корпус. Часа в три-четыре ночи стали проваливаться бетонные полуметровые перекрытия. Но лишь несколько особо крупных станков рухнуло вниз — остальные удалось спасти.
Команда директора завода Лихачева
Как только огонь вырвался наружу, с ним быстро справились, и уже рано утром 13 марта из подвала началась откачка воды... Это были страшные сутки. Погибли большие материальные ценности, остановились сборочные конвейеры. О причинах пожара ходили разные слухи. Позже выяснилось, что возгорание произошло по вине получавшего детали на складе запчастей сержанта, бросившего на пол незатушенную спичку и сразу убежавшего, когда вспыхнула промасленная упаковочная бумага, а также кладовщицы, допустившей здесь курение и вдобавок не принявшей положенных при пожаре первоочередных мер. Рано утром 13 марта Лихачев собрал совещание. Все по-военному: вопрос — ответ — приказ. Лихачев поставил задачи,
казавшиеся нереальными. Программу марта выполнить безусловно. Срочно разобрать завалы, мобилизуя для этого служащий и инженерный персонал в урочное время, а рабочих — после смен. Разместить станки цеха нормалей в ремонтно-механическом корпусе и сегодня же начать выдавать продукцию. Немедленно возобновить текущее снабжение завода металлом и деталями смежных производств. Восстановить механосборочный корпус в течение месяца... Строители, знающие о провалившихся перекрытиях, исковерканных колоннах, грудах спекшихся в монолиты деталей, только пожимали плечами. Пожимали плечами и производственники, знающие, что сгорели все изделия смежных производств, которые сборочные конвейеры в день поглощают десятками тысяч. Полгода, от силы четыре месяца на возобновление нормальной работы — таков был их приговор. Да, специалисты знали все. Но они не знали Лихачева... Всегда бодрый, подтянутый, с ясной головой, Лихачев успевал везде. И в каждом человеке его пример вызывал желание превозмочь трудности, открывал невиданные ранее резервы воли и работоспособности. К 1 апреля завод смог отрапортовать о полном выполнении мартовской программы и о близком окончании работ по восстановлению корпуса».
