1097 год от Рождества Христова. Сирийская пустыня. Оазис Аль- Джабир.
Старик осмотрел сумки с припасами и тяжело вдохнул.
- Вяленое мясо и финики подходят к концу, еще несколько дней и я, вместе с Джангиром, начну есть колючки.- сказал он.
- Но больше меня беспокоит, что кончилась чаруса, нечем набить трубку.
Юноша молчал.
- Все молчишь и молчишь- сказал старик.- Ни слова, а ешь за двоих.
Старик сел у костра, достал последние финики и разделил их с юношей.
- Спа - си - бо. - хриплым голосом сказал юноша.
Слова у него выходили с трудом, грудь вздымалась, из глаз потекли слезы.
- Ну, ладно, ладно. Это всего лишь пара фиников. - сказал старик- Не стоит из -за этого устраивать плакательный дом.
И стал ожесточенно ковырять веткой в костре.
Они сидели у костра, жевали финики, старик выкинул косточки от фиников в огонь и подкинул сухих веток.
Юноша коснулся своей груди и произнес:
- Рене.
Старик удивленно посмотрел на юношу.
- Слышишь, Джангир, наш малец то ожил и разговаривает.
Верблюд молчал, он вообще редко говорил и в этом, считал старик, его неоспоримое достоинство.
- Неверный, значит.- сказал старик. - Поди пришел с такими же неверными собаками, позарился на сокровища Великого Сулеймана.
Старик пошарил в сумке, нашел кисет, высыпал несколько крошек травы. Совсем пусто.
-Наш язык знаешь?
Юноша кивнул.
- Это к лучшему, не так скучно будет в пути. Завтра вечером мы уходим.
На следующий вечер, как только солнце перестало палить, старик посадил юношу на верблюда, приторочил к седлу бурдюки с водой и они отправились в путь.
