Часто ли вам приходилось слышать в свой адрес столь категоричное утверждение как уродина, страшная, некрасивая?
Что вы при этом чувствовали?
Странно, но я чувствовала себя уродиной еще до того, как меня иногда стали так называть.
И я ждала, что люди, которых я считала близкими, меня в этом разуверят.
Став взрослее, я стала размышлять, что мешает взрослым говорить прямо, что любят. Также, я задаюсь вопросом, что сложного сказать ребенку прямо, что он красив?
Ощущение себя уродиной у меня возникло на фоне того, что я сильно отличалась внешне от своей семьи, так как от отца получила славянскую внешность, а воспитывалась в семье азиатов. Эмоции, которые я видела у взрослых при обсуждении моих внешних различий, были с негативным оттенком, а иногда я чувствовала от них отвращение.
Но уродиной они меня не называли.
Также, у меня были с рождения некоторые дефекты на коже, и были шрамы от ветрянки на лице. Это добавляло масла в огонь.
Фразы семьи о том, что красота – это не главное, а важно хорошо учиться, быть послушной, трудолюбивой и опрятной вселяли в меня надежду, что на что-то я в этой жизни сгожусь.
Я с упоением читала и смотрела сказки, про преображения Золушки, Гадкого утенка, Царевны-лягушки, тайно мечтая, что однажды нечто подобное случится и со мной.
Девочки блондинки с голубыми глазами и в кружевных воротничках и фартуках вызывали у меня зависть и чувство обреченности и тоски.
Но, странное дело, оказалось, что даже если ты смирилась с тем, что некрасива, необычайно больно это слышать от других.
Впервые это случилось со мной, когда я стояла в очереди в библиотеку. Шла подготовка к дню рождения Ленина и все школьники повалили за сборниками рассказов и стихов о нем. Среди толпы детей, сильно выделялся мальчик. Он был из другой школы и старше меня. Он громко говорил, ходил туда-сюда. В какой-то момент он обратил на меня внимание и уверенно подошел. Молча смотрел на меня пару минут, а потом стал спрашивать, что у меня с лицом.
Когда я ответила ему, что болела ветрянкой, он засмеялся и крикнул мне в лицо, что я уродина. Я просто окаменела. Библиотекарь сделала ему замечание, чтобы он сильно шумит. После этого его как прорвало, он стал просто орать: «Посмотрите, какая уродина!!! Уродина! Уродина! Уродина!». Я сгорала от стыда, вокруг было много детей и все смотрели на меня. Я не помню как успокоили этого мальчишку. Я взяла книгу и вышла.
Когда я пришла домой я бросила книжки на пол, подошла к зеркалу в коридоре и зарыдала навзрыд.
Моя бабушка пыталась выяснить, что случилось, но от рыданий я ничего не могла говорить.
В том момент, я была наиболее несчастной. Этому мальчику было наплевать отличница я или нет, какой я человек и т.д. Все то, чем я успокаивала себя до этого, рассыпалось в труху.
Наверное, тогда, впервые я стала осознавать, что не хочу жить и искренне страдала, что появилась на свет. Будущее казалось мне серым и безрадостным.
Когда я смогла говорить, я рассказала ей все. Я ждала, что она разубедит меня и скажет, что я красивая. Но этого не случилось. Она снова начала говорить, что красота – это не главное.
Я возражала и говорила, что мое лицо ужасно. И тогда она сказала, что когда-нибудь, я встречу человека, который обнимет меня и скажет, что мои шрамы самые прекрасные на свете и поцелует их. Эта фраза показалась мне невероятной. Тем не менее, она зародила во мне новые мечты.
Слезы лились, пока я не заснула.
Какие оценки в адрес своей внешности, я слышала от матери и других, читайте в #17.
P.S. Я несколько вернулась назад в своем повествовании, так как в описании дальнейших событий, вопрос о внешности сыграет заметную роль.
Продолжение здесь: https://zen.yandex.ru/media/id/5b1bd31dad0f22fc8ff527b4/17-dnevnik-schastlivoi-staroi-devy-gadkii-utenok--5b2cf1e5fabef100a9efe8ca