В 451 году случилась эпическая битва на Каталаунских полях – по мнению некоторых специалистов, она станет величайшим событием европейской истории!.. К сожалению, согласия насчёт точной даты и места, почему-то, нет – так что присоединимся к тем, кто считает, что события развернулись именно 20 июня в современной французской провинции Шампань.
…Итак, в тот год в Галлию вторгся Аттила. Согласно распространённой версии, грозного предводителя гуннов призовёт сестра императора Валентиниана, Гонория – её, якобы, несправедливо притесняли, а поискать более подходящего заступника даме в голову не пришло. (Ещё есть мнение, что гуннов натравили (а то и прямо подкупили) вандалы – кстати, спустя всего несколько лет они придут из своей Северной Африки, и, таки, разграбят Рим, сделав своё имя нарицательным).
…Представляется более вероятным, что Аттила и сам искал повода… в любом случае – он потребует руку девушки и, как водится, полцарства; Валентиниан, разумеется, откажется – и вернётся к хмельным и прочим утехам, полностью доверив решение проблемы своему полководцу Аэцию.
…Надо сказать, к тому времени Аэций уже лет двадцать управлялся с делами трещавшей по швам и стремительно деградировавшей Западной империи – человек он был даровитый, и, судя по тому, что Валентиниан все эти годы оставался на троне – не слишком честолюбивый. Историки называют Флавия Аэция «последним римлянином» – и до этого он поддерживал с гуннами относительный мир. (Заметим – в юности Аэций провёл у них какое-то время в почётных заложниках, и потому в реалиях ориентировался неплохо. Более того – ему случалось привлекать того же Аттилу в качестве союзника!)
Однако, теперь всё изменилось – «Бич Божий» покатится по Галлии, и разорит Мец, Реймс, Кёльн... (Парижу повезло – в те времена он был такой деревней, что гунны побрезговав, проскочат мимо). В двухстах километрах от Орлеана и произойдёт встреча старых знакомых…
…Поскольку римской армии в привычном для нас понимании уже не существовало (служили сплошные варвары), Аэцию нужна была поддержка – и ему удастся договориться с вестготами Теодориха, а также мобилизовать аланского короля Сангибарна. (Эти аланы, в отличие от оставшихся на Кавказе, прикочевали в Галлию; именно Аэций в своё время расселит их вблизи Орлеана). На стороне Аттилы были остготы и множество германских племён; численность каждой из армий историки оценивают, минимум, в сто тысяч.
Хитрые римляне успеют занять возвышенное место: слева – Аэций, справа – Теодорих, в центре – аланы. (Иные историки утверждают, что последних выставили на убой, а в тылу поставили римский заградотряд; другие, совсем наоборот, уверяют, что именно о твёрдость аланов разбились гуннские атаки). Так или иначе – Аттила необычно долго решался начать бой. (Как будто, ему было плохое предзнаменование… Имеется, впрочем, не противоречащее первому мнение, что вождь гуннов готовился, при неудаче, скрыться под покровом ночи). Наконец, в третьем часу дня, битва началась!..
…Побоище шло до темноты: атаки гуннов будут отбиты, после чего оба римско-готских крыла нанесут удар – и, действительно, загонят Аттилу в лагерь. (Составленный из повозок, тот представлял собой настоящую крепость). Наутро обнаружится, что престарелый король Теодорих пал в бою – и Аэций неожиданно отправляет его сына восвояси, принимать трон. Со всей армией…
…Видя такое дело, Аттила (который, как говорят, уверовал в своё поражение и даже готовился совершить самоубийство) снимается с лагеря – и тоже потихоньку уходит. Есть мнение, что хитроумный Аэций сознательно отпустил гунна, чтобы сохранить его, как противовес своим нынешним союзникам.
…Так или иначе – битву на Каталаунских полях принято считать величайшей победой сил европейской цивилизации над варварством… тут, конечно, можно вспомнить, что Рим падёт всего четверть века спустя – но не будем спорить…
P.S. …Через три года император Валентиниан в пьяном угаре зарежет своего хранителя Аэция – и, естественно, вскоре будет убит сам. А ещё раньше, по не вполне ясной причине, умрёт Аттила – до этого он успеет начать новое вторжение, но будет остановлен римским папой Львом… Впрочем это – совсем другая история.