Мишель – грабитель и прожигатель жизни с лицом Бельмондо.
Текущая секунда для него настоящее, прошедшая минута – древность, сравнимая с Египтом времен фараонов. Он не задумывается, не испытывает мук совести, он просто движется вперед. Дорога неприятностей, порождаемых им, ведет его в Париж – переждать бурю в желаемом им обществе Патрисии (замечательная Джин Сиберг), американской студентки по обмену.
Непринужденность и беззаботность – во всем, от кадра до кадра. Годар, особенно ранний, всегда был тем, кто хватался за оголенный провод реальности без ненужных перчаток морали, ритуальных диалогов в стиле «Привет, как ты? Что делаешь? Как погода? Сходим куда-нибудь?» В этой непринужденности, погоне за собственной тенью намного больше драйва и борзости чем в каком-нибудь Бойле, не в обиду последнему.
Один из аксакалов французской «Новой волны» оседлал эту волну увереннее всех. Вроде бы расхлябанный сценарий с ленивыми импровизированными диалогами и тоннами сигаретного дыма генерирует воронку, в которого зрителя засасывает с головой – ведь есть что-то молодое, дерзкое, знакомое и желанное в поступках Мишеля, презирающего мещан, полицейских-свиней, банки, общество, весь этот лживый мир, справедливый только тогда, когда от гангстерской шальной пули погибает полицейский. И тем самым Годар не то чтобы на стороне своего героя – с видимой иронией режиссер смотрит на героя Бельмондо его же глазами с плакатов «Разыскивается», из зеркала, куда он смотрится. Над Мишелем весит Дамоклов меч огромных размеров, сам же герой будто специально подпиливает веревку, скоро ловушка захлопнется. Это как некий (садистский несколько) эксперимент с какой-нибудь мышью, заблудившейся в лабиринте – выберется ли? Из лабиринта – возможно, но лабиринт внутри лаборатории. Населенной людьми. Нечто подобное будет и в населенной воздушными замками героев «Безумном Пьеро», по сути то же самое но в цвете, но черно-белый Париж 1960 г. был раньше.
Он подкупает новаторством (например съемки; титров по-хулигански нет), какой-то запредельной химией между Сиберг и Бельмондо, саморазрушительной фигурой Мишеля, ведь саморазрушение – большая смелость, это большое и громкое «нет» биологической программе запрограммированного общества мещан/свиней/буржуазии (нужное подчеркнуть). Бунтарство, чистое и незамутненное, без завтра и тем более вчера.
Автор — Станислав Шинтяпин
Подписывайтесь на лучший канал про кино и сериалы – Киноблуд — в ВК и Telegram.