Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века –
Всё будет так. Исхода нет.
Умрешь – начнешь опять сначала,
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
Это, наверное, единственное стихотворение Александра Блока, известное всем и каждому учившемуся в советской или российской школе. Стихотворение суицидальное, рисует нам депрессивную картинку. Удивительно, казалось бы, что здесь депрессивного? Наоборот, если вспомнить вечернюю картинку, когда в темноте уютным желтым кружком выхвачено пятнышко, где тепло и не льёт дождь, ассоциации должны быть иными. Что не так в мире Блока? Вот, кстати, аптека на улице Декабристов (быв. Офицерской) рядом с домом, где жил поэт. Сохранилась с тех самых времен.
Рядом Крюков канал, напротив Мариинский театр, который подсветили. Правда, вторая сцена новая и выглядит так, что суицидальные потребности возникают без всяких фонарей. Сравните с жизнерадостным воспоминанием о елизаветинском барокко Доменика Перро в проекте, за который все проголосовали.
Дмитрий Сергеевич Лихачёв, правда, считал, что речь шла об аптеке на Большой Зеленина, где писатель жил раньше, но картины это не меняет.
Вопрос перед нами отнюдь не литературный. Длинными осенними и зимними вечерами и ночами одни участки городов рождают чувство безопасности и уюта, а другие - зловещие и жуткие.
Кто-то скажет: «Да света надо больше и все». Но прав он будет только отчасти. Свет свету рознь. Действительно, уровень освещенности территории в разы снижает уровень уличной преступности и дорожно-транспортных происшествий. Есть в криминологии такой параметр в статистике преступлений - «количество преступлений, совершаемых на улицах, площадях, в парках и скверах». Вот туда падают массы корыстно-насильственных преступлений (грабеж, разбой, вымогательство), и, разумеется, самое распространённое неосторожное преступление - нарушение правил дородного движения, повлёкшее тяжкий вред здоровью или смерть (ст. 264 УК РФ). Тут, действительно, чем освещённее территория, тем меньше при прочих равных.
Но человек - существо достаточно сложное. Чтобы мы хотели тут жить, а тем более, вести себя социально адекватно, нам нужен баланс между светом и тенью. Именно это даёт нам чувство защищенности и уюта.
Откуда это пошло, понятно. Когда человек приручил огонь, горящий очаг стал источником удовлетворения всех его базовых потребностей. Огонь обогревал жилище, на нем готовилась еда, он отпугивал животных, в нем плавился металл для первых орудий, запекалась глина. Из абсолютной темени, где таились крупные хищники, человек стремился к единственному яркому пятну, где проходила его личная и социальная жизнь - костру.
Отсюда мы так любим собираться вокруг огня, топить камины в давно обогреваемых газом и мазутом домах. Причём топить мы любим, когда темно, дождь или снег. Чтобы почувствовать себя дома, уютно и безопасно, нам нужен контраст между освещением и темнотой. Так мы полюбили абажуры на столом, торшеры у кресла с пледом и рестораны, где в полумраке нам на столике зажигают свечку.
Что мы знаем про этот свет? Во-первых, он тёплый по оттенку, а, во-вторых, мягкий. Человек ровно так же не любит обилие яркого и резкого света, потому что он лишает его чувство укрытости, выставляет напоказ. Это наша природа, когда мы охотились из засады, были уязвимы на открытых пространствах, отдыхали под деревьями, в пещерах и на ветвях.
В стихотворении Блока светит газовый фонарь, который, с учетом особенности описанного места и Петербурга начала ХХ века светил тусклым и холодным светом, выхватывая из темноты улицы небольшое пятно вокруг себя.
Здесь свет начинает работать против человека. Переходя из света в темноту, мы слепнем, становимся беззащитными. В мраке неосвещенных закоулков может крыться опасность, так как мы находимся в публичном пространстве. Именно поэтому наиболее комфортно мы чувствуем себя там, где первые этажи заняты витринами магазинов и окнами ресторанов, откуда льётся разный свет, создаётся ощущение присутствия человека.
Для этого в мире сейчас главным образом переходят на смешанное зонирование, когда жильё, торговля и социально-бытовые услуги перемежаются с офисными помещениями и даже мелкой промышленностью. Это лишает город темных и слепых пятен, а разные по времени активности виды деятельности заполняют районы жизнью круглосуточно.
Другой вопрос - дворы или территории внутри наших спальных микрорайонов. Конечно, хорошо, если дома имеют только парадные входы с улицы, освещённой неярким, но равномерно распределённым светом.
Однако в дворах, где яркое освещение может мешать жильцам внутри квартир (роллы black-out им, кстати, в помощь), важно, чтобы двор был замкнут, освещён без «мертвых зон», а размер его был таким, чтобы света из окон квартир хватало на дополнительную подстветку. Мы помним, что второй зоной, где городской человек чаще всего может стать жертвой преступления (а значит, у его сородича рождаются темные мысли), выступают подступы к жилищу: дворы и проезды спальных районов, подъезды и лестницы домов.
Ну, и в завершение! Есть места, освещенность которых жизненно важна без всяких ограничений. Территории вокруг аэропортов, например, требуют максимальной освещенности. В случае отказа аппаратуры пилоты сажают самолёты по визуальным ориентирам. Чем освещеннее территория, тем безопаснее, без всяких «но».
Понравилась публикация? Не забудь лайкнуть и подписаться на канал.