Я не знаю, чему я научилась раньше. Читать или вязать. Моя прабабушка была с золотыми руками. Свитера, платья, блузки, юбки. Я была самой модной, в дизайнерском из домашнего ателье моей прабабки. Она шила, вязала, вышивала. В ее руках все дышало жизнью.
Я помню, как впервые в руки она дала мне крючок и белые нитки. Передо мной лежала схема простого кружева с изображением белочки. Столбики с накидом и воздушные петли. Все просто. Я вязала и перевязывала эту картинку десятки раз, пока наконец не осталась довольна результатом. Потом были платья для кукол, салфетки для стола, ажурная жилетка для мамы, шапочки для лошадей...
Унять бесенка можно было только сунув в руки спицы и выдав схему. Я научилась вязать с закрытыми глазами. Прабабушка выключала свет в комнате, думая, что я сплю. А я прятала спицы под подушкой и, когда она выходила из комнаты, доставала их и вязала при свете фонаря, который жег ярким светом прямо в окно.
А потом я влюбилась в книги. Граф Монте-Кристо, Джейн Эйр, Унесенные ветром, весь Достоевский, Гюго и де Мопассан, французский экзистенциализм. Я читала с фонариком под одеялом. Невысыпалась. Ходила с мешками под глазами и зеленым цветом лица. Родители беспокоились, что я болею, а прабабушка пыталась откормить щами и драниками.
Занятий в деревне всегда хватало. Каждое лето мы ездили косить траву. Мы складывали сено на прицеп минитрактора и дедушка садил меня рядом и давал рулить. А если стог был не очень высоким, нас закидывали на самый верх, мы держались за веревки и старались не шевелиться, чтобы не упасть, пока ехали до дома.
А если косьба была на дальних полях, бабушка брала ссобойку, завернутую в огромный цветной платок. Мы сидели на выжженой солнцем колючей скошенной траве, чесали искусанные комарами руки и ноги. С каким удовольствием на свежем воздухе я лопала вяленую домашнюю колбасу с помидорами со своего огорода и черным хлебом! Я не люблю колбасу. И тогда не любила. Но после того, как намашешься граблями, натопчешься сена на стоге, это был самый вкусный и изысканный обед. И я всегда просила добавки.
И, конечно, куда без грядок. Я полола клубнику, научилась обрезать ей усы, по вечерам поливала огурцы и помидоры. А по осени мы собирали вишню и смородину. А бабушка в огромной кастрюле, в которой я вполне могла бы поместиться сама, варила компот и варенье. И обязательно мы лепили вареники из свежей вишни. Шпилькой для волос мы давили косточки, забрызгивая все вокруг соком, а потом несколько дней пытались отмыть пальцы и ногти от красноты. Если уж что-то в нашей семье делается, то всегда с размахом. Пельменей и вареников мы лепили столько, что хватало до зимы.
А после мы ездили купаться на озеро. Нарочанский край - это невероятное место. Красивое, с каким-то нереальным магнетизмом. Озеро было с нескольких сторон окружено лесом. А с одной стороны стояли изгороди, за которыми паслись лошади. Целый табун неоповоженных лошадей. Кто купаться, а я с 4 лет лезла прямо под копыта, чтобы погладить бархатный нос. Присматривать за мной доверяли моему дяде Коле. Сам еще ребенок, он то и дело вытаскивал меня из табуна или из воды. Когда заканчивалось терпение, он брал меня на руки и сам нес к лошадям, давая погладить самых спокойных и ручных.
Деревня стала моей школой жизни. Городская девочка училась работать и зарабатывать. С дедушкой мы ходили в грибы и ягоды, а потом сдавали в заготовительный пункт. Я помню, как на первые заработанные деньги я купила в городе несколько килограммов бананов. Они были еще зеленые и отдавали мылом. Я засунула гроздья в шкаф, ожидая, когда они пожелтеют. Но откуда у подростка терпение? Уже вечером мы лопали их с братьями. И знаете что? Это были самые вкусные бананы в моей жизни.
Я часто бегала на ферму. В отдельном строении был телятник. Я гладила маленьких буренок, помогала таскать силос и муку и с таким азартом гребла в загородках говно, что сельчане удивлялись моему трудолюбию и ставили в пример деревенским. В 14 лет я получила свою первую официальную работу. В колхозе. Ухаживать за телятами. Каждый день я честно вставала на рассвете и бежала в телятник. Как же я расстроилась, когда закончилось лето и пришлось возвращаться в город. Но к учебному году новые платья и туфли я купила впервые сама и на свои деньги. И книги. Много книг.
Я так и не поняла, что было такого ужасного в "кручении хвостов" и, видимо, поэтому на следующее лето я опять просилась на работу в колхоз присматривать за телятами.