Послушание Совести несовместимо с достижением каких-либо целей: если человек ставит себе цель или исполняет кем-то поставленные цели, он вынужден рвать отношения с Совестью и постепенно перестаёт испытывать угрызения от Неё.
В естественной жизни никто себе целей не ставит, все заняты лишь удовлетворением насущных потребностей. А так как насущные естественные потребности удовлетворяет Бог, то их удовлетворение зависит от Его Воли, а не от воли человека. Тот, кто не хочет, чтобы удовлетворение его потребностей зависело от Бога, ставит себе цель. Становление цели и достижение её любыми — хоть человечными, хоть бесчеловечными — средствами есть безбожество, самоуправство, отделённость и потому всегда чревато разрывом с Совестью. У совестливого человека не стои́т вопрос: какими средствами достигать цели, у него стои́т вопрос: ставить цель или нет. Если он хочет иметь руководителем Совесть — значит не ставить; если он ещё не знает, че́м грозит разрыв с Совестью — он ставит цель и узнаёт это.
Постановка цели — есть произвол, она говорит об отделённости человека от Целого, о самотности существования, о самоволии, о гордыне. Ни Божественное, ни Животное не ставят себе целей, они действуют только по возникшему сиюминутному желанию, по естественной потребности. Только Гибриды ставят себе цели. Достижение цели — есть построение цивилизации. Цивилизация — есть совокупность достигнутых целей, разрыв с Совестью, объявление Совести химерой, муки от непонятных угрызений, создание религиозно-философских оправдательных учений, организация производств одурманивающих средств для спасения от воздействий Совести и скатывание в психиатрию и окончательное безумие.
Цель корневым образом отличается от желаний и потребностей: желание и потребность могут быть и добры́ и мягки, если их удовлетворение не затягивается надолго и не озлобляет; цель же всегда жестока́ и тверда, иначе она не будет достигнута. Осуществляя желания и удовлетворяя потребности, мы не можем не считаться с желаниями и потребностями других людей, нам жалко их, совестно, если они страдают от осуществления наших желаний и удовлетворения наших потребностей; достигая же цели, мы не считаемся ни с кем и ни с чем, нам никого не жаль, а если и жаль, то эту жалость приходится подавлять сознанием того позора и бессмыслия жизни, которые охватят нас, если мы не достигнем поставленной и объявленной цели. Цельный человек – это всегда человек честолюбивый, сложный, многоплановый, холодный, бесчеловечный в глубине; не достигая цели, он перестаёт себя уважать, подвергает сомнению своё бытие, унывает, отчаивается, приходит в ярость, может лишить жизни себя или других. Человек желаний и потребностей — это душевный, простой, сердечный, мягкий человек: не умея осуществить желания или не зная, ка́к удовлетворить потребность, он страдает, плачет, сердится, печалится, обижается, грустит, надеется, ждёт, молится, просит.
С постановкой цели связаны также клятвы и обещания, а значит и гордыня, если их удаётся исполнить, и всякого рода ложь, самооправдания или месть, если не удаётся. Ни в том, ни в другом случае о Совести говорить не приходится: тот, кто ставит себе цель, не может не клясться и не обещаться, а значит, плюя на Совесть, не пытаться во что́ бы то ни стало исполнить обещанное.
Тот, кто хочет избавиться от заразы клятв и обещаний, должен перестать ставить цели и начать действовать только по желаниям и по потребностям своим и других людей, страшась нарушить отношения с Совестью.
Достижение целей вынуждает человека переступать через любые преграды, в то время как многие из преград даны именно для того, чтобы отрезать путь к достижению цели, направить в другую сторону, остановить вообще или остановить на время. Человек, ставящий цель, не задумывается о том, совпадает ли его цель с Волей Бога, благом и пользой людей, и если совпадает, то совпадают ли с Волей Бога и благом те средства, которыми он собирается её достигать, потому что напористость, самоволие и неуправляемость, с которыми он вообще чего-либо достигает, заставляют его даже нужное дело делать не так, ка́к это угодно Богу и необходимо для пользы и блага. В конце концов, из господина идеи он делается рабом гордыни и, не слушаясь поправок от обстоятельств и людей, останавливающих его видом своих страданий, просьбами и замечаниями, не понимая, что этим его останавливает и руководит Бог, губит дело, которое стремится осуществить, а главное — губит самого себя. Если же он и достигает успеха, не покалечив себя полностью, то только бесчестными и бесчеловечными средствами, использование которых исключает настоящее удовлетворение и подлинную радость от достигнутых целей.