«Наш роман развивался стремительно, я забеременела, и мы расписались. Через два месяца после свадьбы у мужа обнаружили туберкулез. Врачи говорили, что он сбегает из клиники и употребляет наркотики, а я недоумевала. Такой образованный, из хорошей семьи! Но выяснилось, что я совсем ничего не знаю о его прошлом: у мужа три судимости, и из-за них его не брали на работу. После лечения вернулся домой и стал исчезать. Каждый раз приползал чуть ли не на коленях, спал на ступеньках, когда я не пускала его домой. Тогда же он впервые поднял на меня руку. Мы были на улице: муж разозлился, что я не оставила ему ключи, и схватил за горло. Было неловко перед соседями, моей шестилетней дочерью, самой собой.
Даже после рождения нашего общего ребенка он днями пропадал в наркопритонах. На нервной почве у меня пропало молоко, и я уехала к маме на Украину. Муж приехал следом — умолял вернуться, обещал, что исправится. Но в один из вечеров напился и избил меня ногами. Мое терпение иссякло.
Вернувшись в Россию, я подала на развод. Покинуть мою квартиру отказался, а вызов полиции только разозлил его. Ночью он выломал дверь, набросился на меня, стал швырять из угла в угол.
Я крикнула старшей дочери: „Беги! Позови на помощь!“ — а муж втолкнул меня в комнату с младшей. Тут я осознала: он пришел меня убивать. А за этой мыслью последовала другая, совершенно невыносимая — о младенце в коляске за моей спиной.
Времени думать не было. Я схватила с тумбочки нож и выставила перед собой. В этот момент муж сделал шаг и обмяк. Лезвие вошло ему прямо в бедро. Я попала в артерию. Он
умер на руках у врачей, а дальше начался кошмар. Детей забрали, меня отвезли в Следственный комитет. Целый месяц под домашним арестом я не могла поверить в случившееся.
Следствие посчитало, что я превысила необходимые меры самообороны, и назначило 4 года общего режима в СИЗО. Мы с адвокатом подали апелляцию. Решения пришлось ждать десять тяжелых, одиноких месяцев, но меня амнистировали в честь 70-летия Победы. Сейчас я пытаюсь жить дальше, но этот груз со мной на всю жизнь».
«Наш роман развивался стремительно, я забеременела, и мы расписались. Через два месяца после свадьбы у мужа обнаружили туберкулез. Врачи говорили, что он сбегает из клиники и употребляет наркотики, а я недоумевала. Такой образованный, из хорошей семьи! Но выяснилось, что я совсем ничего не знаю о его прошлом: у мужа три судимости, и из-за них его не брали на работу. После лечения вернулся домой и стал исчезать. Каждый раз приползал чуть ли не на коленях, спал на ступеньках, когда я не пускала его домой. Тогда же он впервые поднял на меня руку. Мы были на улице: муж разозлился, что я не оставила ему ключи, и схватил за горло. Было неловко перед соседями, моей шестилетней дочерью, самой собой.
Даже после рождения нашего общего ребенка он днями пропадал в наркопритонах. На нервной почве у меня пропало молоко, и я уехала к маме на Украину. Муж приехал следом — умолял вернуться, обещал, что исправится. Но в один из вечеров напился и избил меня ногами. Мое терпение иссякло.
Вернувшись в Россию, я подала на развод. Покинуть мою квартиру отказался, а вызов полиции только разозлил его. Ночью он выломал дверь, набросился на меня, стал швырять из угла в угол.
Я крикнула старшей дочери: „Беги! Позови на помощь!“ — а муж втолкнул меня в комнату с младшей. Тут я осознала: он пришел меня убивать. А за этой мыслью последовала другая, совершенно невыносимая — о младенце в коляске за моей спиной.
Времени думать не было. Я схватила с тумбочки нож и выставила перед собой. В этот момент муж сделал шаг и обмяк. Лезвие вошло ему прямо в бедро. Я попала в артерию. Он
умер на руках у врачей, а дальше начался кошмар. Детей забрали, меня отвезли в Следственный комитет. Целый месяц под домашним арестом я не могла поверить в случившееся.
Следствие посчитало, что я превысила необходимые меры самообороны, и назначило 4 года общего режима в СИЗО. Мы с адвокатом подали апелляцию. Решения пришлось ждать десять тяжелых, одиноких месяцев, но меня амнистировали в честь 70-летия Победы. Сейчас я пытаюсь жить дальше, но этот груз со мной на всю жизнь».
