Я человек-катастрофа. Я постоянно умудряюсь что-то разбить, сломать, потянуть, вывихнуть.
Только за последнюю неделю меня кусали три раза (в руку, ногу и... живот), чуть не сломала руку, всунув ее в собачью клетку, которая резко соскочила с крепления и сложилась, два раза вывихнула лодыжку (если бы у меня было три ноги.... но их всего две, поэтому ограничилась двумя вывихами), потянула связки на запястье, сколько раз и где я ударялась головой даже считать не буду.
Я уж молчу о том, что я могу просто нагнуться к собаке и выбить зуб, пытаться открывать входную дверь и сломать нос, вынеся половину дверного косяка, ложиться в кровать и получить сотрясение, проходить целый месяц с трещиной в ноге и даже не знать об этом, закрывать дверь в машине и сломать палец за полторы недели до свадьбы...
Если мне подарят шлем и костюм в виде огромного воздушного шара, в котором катаешься и всегда приземляешься мягко и нетравматично, меня это не спасет. Я умудрюсь в нем застрять, уплыть в открытое море... Фантазия безгранична.
Сегодня, привезя Мухтара после съемки домой и болтая за чашечкой кофе с его хозяйкой Наташей, я вспомнила детство. Мама всегда страховала мое здоровье от несчастных случаев и травм, когда я была маленькой. Ведь катастрофой я была с рождения.
Помню в классе первом-втором на уроке физкультуры, играя в кошки-мышки, я упала и сильно содрала кожу на спинке носа. Было не столько больно, сколько чертовски обидно и неприятно. Шрама не осталось, но цвет кожи остался в этом месте гораздо темнее навсегда.
На следующий день мама отвела меня в страховое агентство, где осмотрели мой нос со всех углов, посчитали сумму ущерба и отправили в сберкассу получить компенсацию. Довольные внушительной суммой мы с мамой весело пошли получать денежку. Мама пообещала отвести меня в кафе. Прошли мы метров сто. Прыгая от счастья, я спотыкаюсь об бордюр, падаю и разбиваю коленку.
В страховой нас не ожидали так быстро. Но все же коленку осмотрели, сумму ущерба посчитали. В сберкассу за получением выплаты отправили.
Наташа улыбнулась, что пора бы возобновить практику страхования. Я отшутилась, что либо разбогатею, либо, с моим везением, перестану, наконец, попадать в несчастные случаи.
Однако, история со страховкой всколыхнула во мне воспоминание из детства.
Рядом с тракторным заводом, где работала мама, было кафе. Неприметный серый каменный вход в торце здания. Спуск в подвальное помещение. На входе выгравированная деревянная табличка. А над входом в виде арки полукругом вывеска с названием - "Красная шапочка".
Внутри пахло сладкой выпечкой и кофе. Каждый раз, когда мама приводила меня в это кафе, я от нетерпения притопывала ногой, прыгала у высокой барной стойки, пытаясь рассмотреть продавца, шумно вдыхала носом аромат сладостей и ждала, когда мама возьмет с прилавка наш заказ. Это всегда было кофейно-сметанное желе. Фигурно вырезанное, оно дрожало и трепыхалось в металлических серых вазочках, пока мама несла их к столику.
Столики были длинные, деревянные и высокие. С диванами, обитыми дермантином. Я еле доставала подбородком до столешницы, ковыряла металлической ложкой в вазочке, отковыривая малюсенькие кусочки желе, пытаясь растянуть удовольствие. Проглотив последний кусочек, я еще долго облизывала ложку, ощущая металлический привкус на языке. Вкус детства, беззаботности. Вселенского счастья. Весь мир в одном крохотном кусочке желе.
Я никогда не хотела уходить. Сначала я тянула время, ковыряя желе. Потом были слезы и просьбы о добавке. Мама доставала из сумки глазированный сырок в шоколаде. Без слез из кафе меня можно было увести только сырком. Не знаю, что я любила больше. Желе, сырок или соблюдение самого ритуала?
Поднимаясь по крутым ступенькам на улицу, что вы думаете? Именно, я споткнулась и подвернула лодыжку. В третий раз в тот день в страховую мы не пошли. На всякий случай. От греха подальше. Страховать после того дня мама меня перестала. А, видимо, зря.