Каждый из нас читал и, наверное, даже учил стихи Тютчева класса так с третьего. Все мы заученно писали сочинение, что Тютчев великий поэт и «чистая» поэзия — новое слово в русской словесности. Готов поспорить, что половина школьников вряд ли смогут отличить Тютчева от Фета. Но знаете ли вы, кто запрещал и, возможно, переводил Карла Маркса, предложил Николаю I идеи о создании позитивного облика России на Западе и был отцом русской геополитики?
Как вы уже могли догадаться, этим человеком был Ф.И. Тютчев.
Тютчев был профессиональным дипломатом и начал свою карьеру в Германии, служба в которой, безусловно, имела влияние на его становление, как личности. В те дни немецкое общество представляло собой смесь реакционизма и самого передового революционизма, что в будущем также будет иметь влияние на становление немецкого государства, но об этом отдельно.
Уехав в 1826 году, он возвращается в 1839 г., с намерением улучшить положение России на международной арене. В те дни Россия имела славу «жандарма Европы» и вызывала ненависть со стороны всей прогрессивной общественности, которая уже тогда имела влияние на народные умы. В связи с этим Тютчев вступил в переписку с Николаем I о необходимости поддержания положительного образа России в Западной Европе, на что он получил разрешение Императора на самостоятельную печатать в крупных европейских издательствах для разъяснения позиции России по международным вопросам.
Так, стоит подобно остановиться на «Письмо к г-ну доктору Кольбу» (1844), которое Тютчев написал вроде как старому другу, прекрасно зная, что письмо выйдет в печать.
В нем он вступает в дискурс с левыми кругами немецкой общественности и просит читателей заглянуть в двухсторонние отношения немецких государств с Россией и увидеть, что Россия является их другом. Да, возможно, Россия не друг каким-то партиям и отдельным личностям, но друг всем государствам Германии, которые символизируют грамотность, организованность политики, направленную на всеобщую пользу в отличие от деяний отдельных лиц. В своём письме он сравнивает Россию с Колумбом, она не только многое сделала для Старого Мира, но также всеми критикуема, однако Россия, будучи глубоко христианской страной, лишенной оков феодализма, по мнению Тютчева, стремится помочь Европе в порыве сестринских чувств. Касаемо же самой Германии, он пишет, что у неё лишь два пути: единство и величие с Россией или «распад на десяток суверенных парламентов» с Францией. И, переходя к отношениям России и Пруссии, он обвиняет прусские газеты в «нравственной безответственности, проистекающей, возможно, именно из того, что «прессу вашу много лет держат за несовершеннолетнюю и не выпускают из-под опеки».
Данные слова и строки поразительно напоминают современную твитпломатию, шуточки в адрес друг друга со стороны пресс-секретарей и освещение внутренней и внешней ситуации со стороны RT, ТАСС и других.
Однако Тютчев сделал себе славу, и как автор российской геостратегии, придав ей историософский характер, описанной в его ключевом трактате «Россия и Европа». Всю Европу он поделил на революцию и Российскую (Славянскую) Империю, и, если первая несет падение нравов и морали, душевые болезни и побег от Господа, то вторая несет благую волю.
Удивительно, что тезисы Тютчева совпадали с критикой Энгельса в адрес России: оба говорили о ней, как о стране с двумя столицами, но без центра тяжести, которым является Царьград (Стамбул, Константинополь) которая желает объединить всю Европу от Эльбы до Днепра, как ареал славян. Естественно, что Тютчев писал об этом в тоне величия страны, а Энгельс, называя Российскую Империю злом и главным врагом пролетариата.
Вплоть до Крымской войны взгляды Тютчева совпадали со взглядами Николая I, однако поражение в войне, что, по мнению великого русского поэта, являлось выражением бездарности Государя, которая заставила Тютчева разочароваться в императоре, но не в России, на смерть которого он написал в своём альбоме:
Не Богу ты служил и не России,
Служил лишь суете своей,
И все дела твои, и добрые, и злые, —
Все было ложь в тебе, все призраки пустые:
Ты был не царь, а лицедей.
Тютчева можно, по праву, поставить в один ряд не только с великими гениям русской словесности, но и с гениями российской дипломатии, в один ряд с Горчаковым, Молотовым и Громыко. Хотя, как показывает наша история из авторов строф выходят великолепные авторы нот.
Адам Исраилов, специально для «Записок дипломата»