Буквально на днях мы вспоминали Александра нашего Сергеевича Пушкина… так вот – восьмым июня 1827 года датируется его письмо сердечному другу Вяземскому, в котором, среди прочего, имеется примечательная фраза: «Я, конечно, презираю отечество моё с головы до ног – но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство».
…Иные полемисты в наши дни норовят процитировать только первую часть – с тем, чтобы то ли опереться на авторитет Солнца русской поэзии; то ли, наоборот, «разоблачить» поэта: как смел он в принципе выговорить такое?.. Впрочем, мы этим заниматься не будем – посмотрим лучше на исторический контекст.
…Времена для обоих корреспондентов были непростые – и года не прошло после казни декабристов; страна (а точнее, та её часть, что имеет время на сочинение мемуаров, по которым мы потом и судим об эпохе) …так вот – Россия находилась в подавленном состоянии. Ни Пушкин, ни Вяземский, как мы помним, к мятежникам не принадлежали – однако числились в сочувствующих, а потому пребывали в опале. Вяземского травили в прессе; Пушкина только что вернули из ссылки в Михайловское – но расследования по его вольнодумным стихам открываются одно за другим. (Царь Николай все дела повелит закрыть – но поэт останется под негласным надзором).
…Потому, дискомфортное состояние обоих понятно – но очевидна и позиция Пушкина – ведь это ни что иное, как сказанное столетие с лишним спустя: «Это моя страна – права она, или нет!» (Ещё один спорный по авторству и смыслу, но часто цитируемый афоризм). Некоторые пренебрежительно называют такой патриотизм «квасным»… (Кстати, этим выражением мы обязаны именно Петру Андреевичу Вяземскому, а продолжение там такое: «Я полагаю, что любовь к отечеству должна быть слепа в пожертвованиях ему, но не в тщеславном самодовольстве… Какой патриот… не хотел бы выдрать несколько страниц из истории отечественной, видя предрассудки и пороки, свойственные его согражданам?»)
Вполне созвучные чувства – впрочем, их немало в обширной и крайне любопытной переписке двух поэтов.
…Что было дальше? Вяземский в тот же год попросит у императора прощения за свои «либеральные заблуждения» – получит его, будет принят на службу, и закончит жизненный путь в 86-летнем возрасте, увенчанный множеством наград, побывав сенатором и членом Государственного совета; любопытно, что в последние годы перед почётной отставкой он возглавлял Главное управление цензуры…
…Что касается Пушкина, то в ближайшее время он напишет патриотичную «Полтаву» (весьма холодно встреченную либеральной прессой).Впрочем, поэта это не смутит – он вообще недолюбливал тех «…для коих где хорошо, – там и отечество, для коих все равно: бегать ли им под орлом французским или русским языком позорить все русское – были бы только сыты…»
P.S. …И да простится нам ещё одна цитата из Александра Сергеевича – она прямо полемизирует с приведённым высказыванием раннего Вяземского: «Клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал». Сказано сильно… и ведь ключевое слово тут – «честь», которая, как известно, – либо есть, либо… Впрочем, это – совсем другая история.