Мужику одному сорок лет стукнуло. Ну и по случаю такому ушел он с работы домой пораньше, значит. Хотел было короткой дорогой пойти, а ноги сами его к парку понесли что-то. Ага, ещё идет себе да удивляется – чего это я туда поперся, дескать. Бокал шампанского принял с коллегами который, в голову что ли стукнул.
Шагает он такой по аллее, торопится да вдруг скамейку и увидел, значит. Тут-то его как волной горячей накрыло будто. Он на скамейку ту как подкошенный и рухнул. Это ведь кому скамейка обычная, а для него жизни кусок целый. С девушкой своей он на скамейке той по ночам целовался когда двадцать лет ему было. Да женой его девушка та не стала. Взяла да и умерла, в общем. Он горевал долго, а потом и жену свою встретил.
Сидит он и тяжесть на него свинцовая навалилась как будто. О жизни думает, которую прожил. И с какой стороны не взглянет, все криво как-то да боком выходит. Сколько просидел так и не помнит вовсе. Домой уж по темноте вернулся. Жена все морги обзвонила даже. К нему такая с расспросами, а он и видеть её не может. Обошел будто стул какой да в кабинете своем и заперся, в общем.
С той поры он домой парком тем ходить начал. Да на скамейке той сидеть долго. И вот что интересно - только сядет, так сразу кажется, что ему двадцать лет снова. А как встанет, так ноги едва передвигает, будто восемь десятков ему, а то и больше. Ему со скамейки той и подниматься не хотелось даже. Ведь казалось ему, что любимая рядом. Со стороны кто взглянет – мужик скамейку ласкает. Ну народу-то что, жалко разве, коли чудик какой-то скамейку гладит.
А женой он интересоваться и перестал вовсе. Та раз приласкаться хотела как-то, а он с подушкой да одеялом в кабинет свой взял да и перебрался. Жена ревновала конечно. И вопросы ему задавала даже. Да не вокруг да около интересовалась. Другая что ли, мол, завелась, взяла да и спросила прямо. А он такой отмалчивался просто. И успокоить её не пытался даже. Раз разозлился да и скал ей грубо – коли, дескать, не нравлюсь, поищи-ка себе другого.
Жена телефон его вдоль да поперек изучила. Книгу телефонную да эсэмэски тоже. Но как ни старалась, подозрительного чего не нашла вовсе. И тогда она другое решила. На работе своей отпуск взяла да парик ещё прикупила. Ну и стала его после работы караулить, значит. До скамейки той проследила да в кустах потом часов пять проторчала. На четвертый день и стул туда притащила. Так с мужем в парке том и куковала, в общем. Думала, что, может, зазнобу какую он поджидает. А потом и поняла, что нет вроде.
А подружкам про такое расскажешь разве? Ведь на смех поднимут, и только. Совсем, кукушкой, мол, повредилась. Гляньте, что удумала – к скамейке ревнует! У неё кой-какие сбережения были. На шубу она копила потому что. Взяла она их да к директору парка того да с просьбой и обратилась, значит. Попросила скамейку ту сжечь, в общем. А директором парка того женщина оказалась. Выслушала её молча и не перебила ни разу даже. Через час они у костра стояли. Да на огонь смотрели обнявшись. Директриса та и от денег тех отказалась. Вот ведь, доброта бескорыстная и сейчас бывает.
Мужик мимо места того, где скамейка была, прошел да и головы не повернул даже. А как из парка вышел, удивился такой и вовсе. И чего, мол, я длинной дорогой домой возвращаться вздумал. Жена, поди, заждалась да ругаться станет.
© Helina Bentsioni
Пожалуйста, нажмите лайк! Для меня это шанс хоть чуть-чуть заработать. Спасибо!