- Бабуль, я во двор!
Не услышав разрешения, он уже стоял за дверью квартиры, без труда открыв три старых массивных замка и сняв кованую цепочку. Топот всё приближался. Было ощущение, что бежит никак не меньше стада слонов, стараясь успеть занять лучшее место у водопоя. Ему казалось, что весь дом содрогается от этого топота и дрожит мелкой дрожью, как вчерашний бездомный котёнок, забившийся под дворовую скамейку.
Ещё мгновение и его накрыл и закружил вихрь, несшийся сверху. Три белобрысые головы в очках неслись с третьего этажа, снося всё на своем пути. Они были старше его на два года и от этого казались ему совершенно взрослыми. Ещё мгновение и его вынесло во двор, пронесло мимо сидящей в своём окне Елены Леонидовны, преподавателя английского языка, к которой он ходил три раза в неделю, тихо не любя высовывать язык между зубов, произнося «вэ тейбл», но теряя разум от запаха свежесваренного кофе и дыма иностранных сигарет, сбивавшего с ног при открывании двери её квартиры; мимо скамейки с Марфой Михайловной, тихой старушки, надежды участкового, знавшей всё обо всех в доме, и остановило посредине. Когда он пришёл в себя, вокруг уже никого не было, а сам он стоял в единственной дворовой луже…
* * *
Эта восьмая его зима ничем не отличалась от предыдущих. Снежно-хрустящая, щиплящая нос и краснощёкая. Дядя Миша, дворник с университетским образованием, носивший поверх пальто белоснежный фартук, порой расчищал только тропинки от подъезда к подъезду. Пройти по ним могло не больше одного человека. Сугробы же были величиной со взрослого мужчину. Но ему это обилие снега казалось не просто сугробами, для него это были огромные крепости, в которых копались ходы, а в тайниках пряталось самое сокровенное и нужное.
Дом был небольшой и детей было не много. Но ему повезло – все они были почти ровесниками. Он же был как бы по серёдке. Одни были старше его на два года, другие младше на те же два года. Первые опекали его как младшего брата, вторые слушались, иногда смотря раскрыв рот на него снизу вверх. Во дворе ему было так же комфортно, как и сидя на своём любимом подоконнике, рассматривая бегущих по улице, закутанных в шарфы прохожих.
Всё своё свободное время он проводил во дворе. Пока его штаны не становились «колом» и не были похожи на вывешенное на балкон после стирки бельё. Уже дома, сидя на батарее, «выйдя» из обледенелых штанов, он отогревался и представлял себя полярником, только что вернувшимся после долгого лыжного похода на полярную станцию.
На завтра во дворе было запланировано очень важное событие. Морозы немного отступили, снег стал рыхлый, и на солнышке стал образовываться наст. Завтра было воскресенье, единственный выходной, когда все собирались во доре. Завтра все вместе будем лепить снеговика. Несколько дней в угол двора никто не ходил, чтобы не утоптать снег. Роли были распределены заранее. В десять утра все вывалили во двор, и работа закипела. Самые маленькие катали голову, ему досталось туловище, ну а старшие – основание. Ведро на голову они получили от дяди Миши, он же выдал старую метлу. После ноябрьского салюта, который они смотрели с Большого Каменного моста, у него остались большие медные кругляшочки, которыми были набиты разрывающиеся в небе шары, подсвеченные с земли огромными прожекторами. Таких красивых глаз не было ни у одного снеговика в Москве. Кто-то из девочек принёс большую морковку. Вот и нос. Красками «одели» его в тулуп и валенки. К вечеру аккуратно полили водой. Перед сном он выглянул в окно. В отблесках слабого фонаря их сторожевой стоял гордо, охраняя засыпающий дом.
* * *
Лужа в этом месте двора была всегда. Снег таял, весенние дожди наполняли ручьями переулок. Все детишки чем могли помогали дворнику «выгонять» воду из двора. Иногда им это удавалось, но на следующий день лужа опять оказывалась на своём любимом месте, то увеличиваясь, то пропадая ненадолго.
Дождевые червяки, прозрачные на свет, жили в ней дружной семейкой, пока один из соседей, заядлый рыбак, не собирал их в спичечный коробок. Дворовая кошка с нетерпением ждала улова. Маленькие плотвички и ротаны из Москвы-реки поглощались ею под дружный смех дворовой детворы.
Он огляделся. Солнце висело прямиком над просветом между двумя лепестками наконечника стрелы – так представлялся ему дом сверху. Эта стрела как бы врезалась в их старый и тихий район. Солнечные зайчики бегали по окнам верхних этажей, подмигивая ему своими весёлыми лучиками. Немного прищурив глаза, он невольно улыбнулся.
Как и снеговик он стоял посреди двора, купаясь в солнечных лучах, а под ногами у него блестели, отражаясь солнечными зайчиками, медные кругляшочки…