Мой сын всегда плохо засыпал. Несколько ночей в неделю неуверенными шагами он выходил из своей комнаты, потирая ладошками глаза и изо всех сил пытаясь не плакать. А я в это время обычно смотрел телевизор, уставшая жена спала рядом. Не то чтобы я не хотел спать. Конечно, хотел. Но я был патрульным полицейским и страдал от бессонницы. В лучшие времена мне удавалось немного поспать. Но не тогда.
“Всё в порядке, папа?”
“Да, сынок, всё нормально”
“Я видел что-то страшное”
Я направлялся в его комнату, обыскивал каждый уголок, заглядывал под кровать и в шкаф, делая из этого целое представление. Его очень пугало окно.
“Там прячется злодей, - всегда говорил мой сын, - Я помогу тебе поймать его”
Мой сын Ноа всегда хотел ловить бандитов. Неудивительно, ведь я стал полицейским ещё до его рождения. Поэтому он всегда хотел быть как я.
Я перестал проверять его комнату, когда ему исполнилось четыре. Но он по-прежнему приходил ко мне с дрожащими губами и задавал всё тот же вопрос:
“Всё в порядке, папа?”
“Да, сынок, всё нормально”
“Я видел что-то страшное”
“Тебе просто приснился страшный сон, не бойся, иди спать”
Ноа сонно моргал. Один глаз всегда был прикрыт, он никогда не мог открыть его сразу после сна, на это требовалось минут десять. Затем он кивал и, спотыкаясь, возвращался в кровать.
Каждый раз это происходил по одному и тому же сценарию. Возможно, я плохо справлялся. Я задавал себе вопрос, может мне стоит игнорировать его или даже разозлиться. Но кроме этого ночного ритуала, у моего сына не было проблем со сном. В основном он даже не помнил, что просыпался накануне.
Эти ночи смешались в бесконечный тёплый калейдоскоп. Это было эгоистично, но я всегда ждал их. Я много работал сверхурочно и поэтому редко видел сына. Поэтому наш ритуал был так дорог для нас обоих. Это было единственное время, когда мы бывали наедине и вместе.
Моя жена всегда спала, когда ко мне приходил Ноа. Все её силы уходили на решение проблем со здоровьем, воспитание Ноа и домашние хлопоты. Так что в основном по ночам я сидел и смотрел телевизор, бессмысленно прожигая время, стараясь никого не будить, а окружающая тьма поедала меня по кусочку.
Но Ноа отодвигал эту тьму. Недалеко, но достаточно для того, чтобы удержать меня на стороне света.
Это продолжалось почти два года, ночь за ночью. В последний раз, когда ему приснился кошмар, ритуал наконец изменился.
Ноа прибежал ко мне:
“Всё в порядке, папа?”
“Да, сынок, всё нормально”, - эти слова здорово его успокаивали.
“Я видел плохого парня в окне”
“Тебе просто приснился страшный сон”
Жена пошевелилась во сне.
“Я помогу тебе поймать его”
“Конечно, когда вырастешь. А до тех пор я буду охранять тебя.”
“Я люблю тебя”, - дрожащим голосом произнёс Ноа
“Я тебя тоже. Возвращайся в кровать и засыпай”
Это был последний раз, когда я видел своего сына.
На следующее утро моя жена взяла Ноа покататься на машине. Он обожал автомобили, это было его любимым занятием. Они уже ехали домой, оставалось буквально три квартала. На последнем светофоре она пересекала перекрёсток на зелёный свет и в этот момент кто-то на скорости 110 км/ч врезался в пассажирскую сторону машины. Ноа погиб мгновенно. От него почти ничего не осталось и мы даже не могли оставить гроб открытым во время похорон.
Моя жена так и не оправилась. Да и я плохо к ней относился. У нее было много хронических болей от полученных травм и она не могла жить без лекарств. Я не смел открыто обвинять ее в смерти Ноа, но то и дело насмехался над тем, что она сидит на таблетках. Называл её наркоманкой.
Мы развелись и больше не общались. Она умерла несколько лет назад из-за проблем со здоровьем. Я скучаю по ней каждый день. Никогда не говорил ей об этом, а теперь никогда не смогу сказать. Я пытаюсь убедить себя, что ей было бы всё равно, но знаю, что это ложь.
После развода я довольно быстро поднялся по служебной лестнице и стал старшим детективом. Меня поставили управлять отделом и я работал там уже в течение десяти лет.
Я думал, что патрульная работа съела меня живьём, но это было совсем другое. У меня появилась куча врагов, многие из которых были большими шишками. Я раскрыл тёмные дела нескольких коллег и лучшего друга. Я стал хроническим алгоколиком и отдалился от людей. Дружба и отношения ничего не стоили. Какой в них смысл, если ты не знаешь кто перед тобой, человек или монстр?
В конце концов я хотел умереть. Каждую ночь, прежде чем начать пить, я доставал пистолет и клал его на стол. Потом я молился, чтобы напиться достаточно сильно для того, чтобы, наконец, суметь убить себя.
Иногда я был близок к этому. Но всякий раз, когда это случалось, я открывал глаза и мне снова был 31 год, моя жена спала рядом со мной, а мой сын топал ножками по коридору, чтобы узнать, всё ли в порядке.
Теперь я жил ради этих моментов.
Неделю назад я снова пытался попасть в это состояние и увидеть сына. Я сидел в гостиной, как обычно, переключая внимание между телевизором и лежащим на столе пистолетом, и заливал в себя алкоголь, чтобы ничего не чувствовать.
Где-то в доме заскрипела дверь. Я не обратил внимания. Дом был старым, когда мы его купили, а с тех пор я в нём почти ничего не чинил. Так что в нём постоянно скрипит то одно, то другое.
Но потом в прихожей что-то зашуршало. Я повернулся, когда знакомый голос спросил:
“Всё в порядке, папа?”
Передо мной был мой 4-х летний сын, в красной пижаме, с заспанными глазами, он потирал лицо ладошками, пытаясь скрыть дрожащие губы.
На минуту я почти поверил, что прошедшие 20 лет были дурным сном, от которого я только что очнулся. Казалось, я вот-вот смогу обнять Ноа.
“Да, сынок, всё нормально”
“Я видел что-то страшное”
“Тебе просто приснился страшный сон, не бойся, иди спать”
Через несколько минут я встал и проверил его комнату. Пусто. Пусто, как и 20 лет назад. Я опустился на пол. Больные суставы, слабые мышцы и тошнота от алкоголя напомнили, что мне уже за пятьдесят и что я очень одинок. Это не был мой плохой сон. Это была моя плохая жизнь.
Я плакал, пока не уснул.
Ноа приходил ко мне в течение следующих нескольких ночей. Спотыкаясь, он покидал свою комнату, жмурился и потирал лицо руками. Те же слова:
“Всё в порядке, папа?”
“Да, сынок, всё нормально”
“Я видел плохого парня в окне”
“Тебе просто приснился страшный сон”
Я быстро понял, что не стоит проверять его комнату.
Это всё, что у меня оставалось и этого было очень немного. Я знаю. Но, честно говоря, это примерно то же, что у меня было, когда Ноа был жив. Если бы только у меня был ритуал, просто наш с ним ритуал, то всю оставшуюся жизнь я был бы счастлив.
Но прошлой ночью он пришёл в слезах:
“Папа, всё правда в порядке?”
“Да, сынок, всё хорошо”
“Я видел плохого парня в окне”
“Тебе просто приснился страшный сон”
“Папочка, я хочу поймать всех бандитов”
Во рту у меня пересохло. Чувство глубокого отчаяния сдавило мне грудь. Это был конец.
“Конечно, когда вырастешь. А до тех пор я буду охранять тебя”
“Нет! Я хочу поймать их сейчас!”
Несколько глухих звуков раздались в комнате Ноа. Волосы у меня на голове зашевелились.
“Поди сюда, Ноа”
“Нет”, - он покачал головой
Снова удары и приглушенная ругань в его комнате.
Пистолет зловеще и одновременно маняще мерцал на столе. Из комнаты доносились тяжёлые шаги, ручка двери повернулась и дверь, громко скрипнув, открылась.
Сначала я увидел ствол дробовика, а затем и самого преступника. Он застыл, увидев меня. Глаза его блестели, странным образом напоминая фарфоровые блюдца.
Я выстрелил.
Задняя часть его черепа буквально взорвалась, покрыв дверь остатками мозга и осколками костей.
Я повернулся к Ноа, чтобы поднять его и успокоить. Но он не нуждался в утешении. От него исходил свет. Слёзы его высохли и он улыбался. Он никогда не улыбался во время нашего ритуала.
И я понял всё, что должен был. Моё сердце снова было разбито.
“Я поймал плохого парня”, - он сонной походкой отправился в свою комнату.
“Да, сынок, ты поймал его”, - выдавил я.
Он остановился на пороге и облегченно вздохнул, не обращая внимания на труп: “Я люблю тебя, папа”
“Я тоже тебя люблю”, - моё горло будто опухло, не позволяя мне произнести эти слова. Ноа терпеливо ждал. Я изо всех сил пытался совладать с собой. У нас был ритуал и я был обязан его закончить.
“Тебе просто приснился страшный сон, не бойся, иди спать” - смог прошептать я.
Ноа шагнул в комнату.
После секундной агонии я бросился следом. Конечно, комната была пуста. Эта пустота окончательно меня уничтожила, я заполз в угол, в котором раньше стояла его кровать и завыл.
Я вызвал полицию через несколько часов, извинился за задержку и сказал, что у меня была паническая атака. Всем было наплевать. Мной занимается отдел внутренних расследований, но это всё так, для вида.
Человек, который хотел убить меня, оказался парнем, которого я посадил несколько лет назад. Насильник и педофил, полное ничтожество...Я даже не помнил его имени, да и сейчас не хочу его знать.
Я знаю, что больше не увижу Ноа. Он плохо засыпал 24 года, поймал плохого парня и спас своего отца, так что теперь, я уверен, он покоится с миром.
Я надеюсь, моему сыну никогда больше не будут сниться страшные сны.