Оливер Буллоу (Oliver Bullough): Я так не думаю. Россия столкнулась с серьезными системными проблемами. Одна из них — нарастающая демографическая катастрофа. Следующая — огромные экономические сложности, которые постепенно усугубляются. Я думаю, вполне возможно, все эти заграничные вояжи, начиная с Грузии в 2008 до Украины и Сирии сегодня — это попытка отвлечь внимание общества от хронических внутренних проблем. Так что это не кажется мне парадоксальным. Владимир Путин старается политически разрулить сложную ситуацию в стране, изображая из себя сильного лидера на международной арене. В глазах простых россиян он отлично справляется со своей работой.
— Повествование в вашей книге строится вокруг одинокого православного священника — Дмитрия Дудко — одного из известных советских диссидентов в среде духовенства в 1970-е. Почему вы выбрали его?
— Демографические проблемы в России настолько сложны, что я не хотел описывать их исключительно сухими цифрами. Я искал человеческую историю, вокруг которой я бы мог выстроить свой рассказ. Мне был нужен подходящий герой, а это было непросто, потому что единственные люди из СССР, о которых можно найти достаточно материалов, — это или коммунистические лидеры вроде Леонида Брежнева и Иосифа Сталина, или политические диссиденты, богатое творчество которых публиковалось на Западе. Но проблема в том, что большинство диссидентов, как Александр Солженицын или Андрей Сахаров, не репрезентативные для всех россиян фигуры. Среди них много москвичей или не этнических русских — украинцев, татар, людей с еврейскими корнями. Поэтому я искал русского диссидента, биография которого более репрезентативна для опыта всего народа.
— И так вам попалась история отца Дмитрия…
— Да. В 70-е годы он был очень известной фигурой, но с тех пор о нем совершенно забыли. Чем больше я читал, тем больше утверждался во мнении, что его биография идеально отражает опыт русского народа в XX веке. Он, как многие, родился в небольшой деревушке в провинции, пережил коллективизацию, его отца в сталинские годы арестовали. Во время Второй мировой войны он оказался на оккупированных немцами территориях, после освобождения был призван в Красную армию, а потом попал в ГУЛАГ. Так что отец Дмитрий лично пережил все исторические моменты, которые сформировали российское общество в XX веке.
Что было для меня самым удобным: он все это записал. Он оставил после себя несметное количество дневников, писем, стихов, записей со своими размышлениями. Так что у меня были богатые подлинные источники, которые позволили реконструировать его биографию, что было редкой удачей, так как людей такого рода в России буквально несколько. Мне невероятно посчастливилось найти кого-то, кто не только идеально воплотил в себе опыт XX века, но и записал все, что он делал и думал в то время. Когда я впервые столкнулся с фигурой отца Дмитрия, я просто не мог поверить в своему счастью. Он прекрасно подходил к истории, которую я хотел рассказать в своей книге, так как в проповеднической деятельности он концентрировался на проблемах алкоголизма и духовного здоровья сограждан.
— По следам отца Дмитрия вы объехали половину России. Что рассказали вам об этой стране поездки и встречи с людьми? Что вас потрясло больше всего?
— Отец Дмитрий родился в небольшой деревушке у нынешней границы с Белоруссией, потом его сослали в лагерь далеко на севере, а пастырским служением он занимался в основном в Москве и ее окрестностях. Так что я увидел большой кусок страны, в том числе места в глубокой провинции. Я знал, что там ощущается демографический кризис, но не ожидал, что масштаб этой проблемы настолько велик. Я встретил множество деревень и небольших городков, которые полностью опустели или исчезнут через 10-15 лет, потому что из них уедут последние жители. Этот процесс развивается в ужасающем темпе, и он стал основной темой истории, которую я представляю в своей книге. Это невероятно грустно, потому что на наших глазах исчезает целый народ и его культура.
Но с другой стороны всюду, куда я попадал, хотя я был приехавшим без приглашения иностранцем, меня невероятно гостеприимно встречали. Люди предлагали мне ночлег, кормили меня, и никто не брал с меня денег. Чем дальше я отдалялся от Москвы и центра России, тем сильнее я убеждался, что этот народ умирает, а одновременно, что все его свойства, которые старалась уничтожить советская власть, остаются живыми. Это был парадоксальный опыт: с одной стороны грустный, но во многом положительный: встретиться с этими невероятными людьми было чудесно. Я несколько лет жил в России, но только тогда я познакомился с ее другой стороной, о существовании которой даже не подозревал.