Мы живем в эпоху перемен, формирования «новой морали». Перемены выражаются волнами агрессии, как в одиночных, так и в массовых выступлениях, выступлениях «жертв» и обличении виновных. Этот образ «жертвы» говорит о становлении новой «культуры слабости». Быть угнетаемым сейчас почетно.
Современные философы все чаще высказывают мысль о возросшей пассивности в культуре. Человек отныне является лишь продуктом воздействий на него, теряет веру в возможность что-то изменить. Современный мир приобрел черты анонимности: никто до конца не знает кто виноват в войнах, кризисах, и т.д. Сопротивляться внешнему воздействию просто невозможно. Это в корне отличается от философии эпохи Возрождения, с его человеком, как центром познаваемого и творимого бытия, и далее до перелома, произошедшего в XX веке. Первая мировая война, революции, Вторая мировая война. Все эти события, пугающие своей масштабностью, кол-вом жертв и последствиями, привели к чувству «маленького человека», который уже не является творцом окружающего мира и даже до конца не понимает суть происходящего вокруг. Начинает превалировать идея первичности мира, а человеку остается лишь место воспринимающего удары этого мира, роль субъекта.
Очень интересно проследить это изменение на примере официальной истории. Если историю советского периода писала страна победитель (все тот же творец своего будущего), то ближе к концу XX века фигура победителя сменяется фигурой жертвы. Это связано с использованием свидетельств и воспоминаний, что конечно же правильно, но вот только память не всегда обладает беспристрастностью. Реагирую на проблемы сегодняшнего дня, память изменяет своему носителю. Использование её свидетельств возможно, только если она относится к моменту эпохи (дневниковые записи, письма и т.д.). Воспоминания же былого всегда требуют критического осмысления. Как личное восприятие событий, оно безусловно важно, но только как их часть. В наше же время - субъективность выходит на первый план.
И к настоящему моменту эта субъективность привела человека к постоянной рефлексии. Отсутствует действие, остается только восприятие внешнего воздействия как травмы и поиск виноватых. Человек добивается своего права на агрессию, как компенсацию на прошлое угнетение. От меньшинств, которые требуют теперь уже не общих, а определенных прав, до женщин, которых пытались изнасиловать, и детей, которых тиранили родители. Безусловно, у большинства есть право и мотивы, чтобы чувствовать себя жертвой. Но всеобщность явления говорит о новом духе времени. Об этом писал Ницше, называя это «психологией раба», который, реагируя на травмы, вырабатывает ресентимент – злобу и зависть победителю. Агрессия раба в корне отличается от агрессии творящего мир победителя, она дополнена местью. Получая власть, такая агрессия уничтожает все. А борьба за свои права из стремления наказать виноватых подменяется осуждением всех, кто мог бы или может стать виноватым. Обвинения порождают новых жертв этих обвинений, как насилие в ответ порождает следующее.
