Она была красивой, но глупой.
Говорила о вещах, в которых ничего не смыслила, нахватавшись откуда то сильных фраз, серьёзных, тех, что были ей не по возрасту.
И жила она слишком просто: в слепом неведении и добровольном отказе от реальности. Не то, что бы она находилась в мире розовых пони и нежных грёз, но её мир был каким-то слишком светлым, а взгляды на жизнь чрезмерно детскими.
Она постоянно смеялась и как-то вскользь говорила о серьёзных вещах, которые подразумевают определённую обстановку. Я никогда не понимал, когда она шутит, а когда говорит строго и серьёзно.
А ещё она сказала мне те самые слова катастрофически быстро. Да, призналась в любви спустя месяц, наверное.
Я смотрел на неё с двояким ощущением: немного свысока, мол, что она вообще может смыслить в этой жизни, а порой даже с каким-то раздражением, и одновременно испытывал непреодолимое желание дышать с ней одним воздухом, её воздухом.
Тогда я сказал ей: «Глупая, что ты вообще знаешь о любви? Мы почти незнакомые друг другу люди». Ей было больно, она прикусила губу, но промолчала.
А на следующий день, подойдя ко мне близко, во время вечернего чтения, выхватила из рук книгу и так пронзительно крикнула: «Хватить читать о жизни. Живи! Какой смысл читать о любви, говорить о ней, если её можно только чувствовать?».
И её слова маленькой пулей метко выстрелили в мою голову, раз и навсегда изменив мою жизнь.
Она была красивой и настолько умной, что умела жить глупо.