На днях иду я со своей младшей дочерью домой. Подходим. Она что-то медлит на ступеньках крыльца. Я её шутливо поторапливаю:
— Давай уже скорее поднимайся, женщина ты моя мелкая.
В это время подходит мужчина, который, разумеется, слышит моё обращение. Он удивлён:
— Ничего себе! Как Вы ребёнка называете! Даже сорокалетние тётки сейчас на такое обижаются.
— Да? Странно. А что тут обидного? Каждая девочка с самого рождения уже женщина. Просто маленькая. Ну и шучу я так немного.
А сегодня с утра натыкаюсь в ленте новостей на текст про то, как нелепо звучит обращение «девушка» к женщине лет под тридцать. И в нём немного о возрастных изменениях и о том, что девушки, они как неоперившиеся птенцы. То ли дело женщины. Они уже превратились в гордых и прекрасных птиц.
Вообще, я согласна с тем, что быть девушкой до самой старости немного странно. А вот с причинами этого стремления не называться женщиной я не соглашусь. Не во всём. Оно не только про желание быть молодой всегда.
Но пока что я переключусь немного на мужчин. О них мне как-то проще рассуждать в данном контексте.
Несколько месяцев назад я поймала себя на том, что всё чаще в общении с противоположным полом использую слово «мужчина». Вот только к некоторым и про некоторых я применяю слово «мужчина», а о других только «мальчик», «парень», «молодой человек», даже «тот чувак» и «этот тип». Несколько раз ловила себя на этом. Одергивала. Ну, какой он мальчик в свои тридцать пять?! Такой ли он молодой человек в свои тридцать восемь? Марина, ты серьёзно?!И мозг понимает, но автопилот срабатывает. А почему? Наверное, просто не каждого воспринимаешь как мужчину. Не в каждом видятся эти атрибуты мужественности. В некоторых просто никак не удаётся разглядеть мужчину.
Или вот, о другом. Порой доведётся пообщаться с теми, кого помнишь ещё со времён, когда сама была девчонкой, а вокруг были сплошь мальчики да девочки. Так после и рассказываешь, как посидели где-то с мальчишками. Ну, вот просто вижу я в них именно тех самых мальчиков и девочек, которыми они когда-то были. Не взрослых. Но коль скоро общение выходит на новые уровни, так сразу пропадают «мальчишки» и «девчонки». Нет, теперь я вижу реальных давно повзрослевших интересных людей. И обращаюсь к ним соответственно.
Или опять о другом. Есть у меня знакомый. Старше меня на пару лет. Но частенько, говоря о себе в третьем лице, использует слово «мальчик». В шутку чаще, но слово-то присутствует. И я вслед за ним тоже всё чаще замечаю, что в разговорах всё чаще говорю о себе, как о девочке. Ну а как иначе-то? Если он «мальчик», то называться женщиной – быть в позиции не друга, а мамы или кого-то более старшего. Вот и выходит, что порой говорю что-то, вроде: «я же девочка».
Пожалуй, про женщин аналогично будет. Только тут мы больше сами о себе. Не всегда и не каждой хочется быть женщиной. И не из-за возраста. Трудно. Сложно. Страшно.
Кстати, вернёмся на минутку к мужчинам. (Куда ж без них?) Они часто по собственной инициативе и не ради того, чтобы сказать нечто приятное, выбирают слово «девушка». Просто оно даже ассоциации вызывает другие. В нём больше лёгкости и эфемерности. А уж в сочетании с притяжательным местоимением «моя» и вовсе звучит легче. Сравните фразы «моя девушка» и «моя женщина». Первое предполагает прогулки при луне, романтику. Легко. Красиво. Беззаботно. Второе же уже накладывает ответственность. Приземляет. Вот и выходит, что у пятидесятилетнего мужчины может появиться «девушка» в возрасте чуть за сорок. И заметьте, что оно не про возраст. Совсем про другое.
Впрочем, хватит о мужчинах. Переходим уже к женщинам. (Или к девушкам?) Хотя, нет. Опять мужчин немножко затронем. Периодически слышу, мол, парни молодые что-то не обижаются, когда их называют мужчинами. Даже гордятся. Так оно и понятно. Переход от мальчика к мужчине – это рост. Это круто. Даже при всей сваливающейся на голову ответственности. При всех обязанностях и обязательствах. На тебя смотрят с большим уважением, нежели ранее.
А что же с дамами? А у них не так. Не совсем так. Если девушка – это порхающее беззаботной бабочкой по жизни создание, то женщина не такая. Это уже о чём-то более приземлённом. От этого веет бытом. Домашними обязанностями, которые, может, и приятны даже, но редко оцениваются по достоинству. Детьми, которые пусть и желанны, но приносят с собой множество сложностей. Стоит ли оно того? Может, оставить себе хоть немного от лёгкого порхания? От бабочки. Ну его, это серьёзное слово.
И это мы ещё не вспоминаем о том, что многих девочек с детства практически учат тому, что быть женщиной плохо и страшно. Девочка растёт и вечно слышит, что она будущая женщина, поэтому что-то должна.
Мальчикам тоже твердят про то, что им должно делать, но у них немного иначе. Девочкам же рассказывают чуть ли не страшилки. У стоматолога кричишь? Больно? А как ты рожать будешь? Ты же будущая женщина! Терпи! Фразы, произнесённой пару десятков раз достаточно, чтобы на всю жизнь заложить страх перед родами, чтобы думать, что это больно и страшно, и можно лишь перетерпеть. И не факт, что потом, спустя несколько лет, курсы для будущих мам, йога и прочее избавят от этого страха.
Ещё часто слышно, что ты, как настоящая будущая женщина, должна быть аккуратной, отличницей, помощницей... Тоже верно, но преподносится порой так, что зачастую либо выливалось в ненависть к ведению домашнего хозяйства, либо становилось это святой обязанностью, когда умри, но перегладь всё бельё и приготовь семь блюд к приходу мужа с работы.
Женщина обязана быть лучшей, чтобы заслужить любовь. Она обязана родить, как бы это ни было больно и страшно. Обязана всю себя положить на алтарь домашнего хозяйства, причем это должна быть именно жертва, без жертв никак. Это минимум. Есть ещё немало требований.
Ещё женщина должна быть красивой. Иначе никто не полюбит, замуж не возьмёт. Никогда.
Есть ещё у женщин особая миссия — удачно выйти замуж. Не по любви, а именно удачно. Чтоб не пил, не курил, чтоб цветы всегда дарил, чтоб зарплату отдавал, тёщу мамой называл. И желательно на белом мерседесе и при деньгах, ну или при перспективах.
Ну и в связи с тем, что на дворе рыночные отношения, критерием успешности женщины является ещё и профессия, зарплата, машина-квартира-сумка от Дольче... Что значит, мечтала быть няней в садике? Да им же ничего не платят!
Вот и вышло то, что вышло. Ты обязана быть лучшей, чтобы заслужить любовь. Ты обязана иметь идеальную внешность. Ты обязана удачно выйти замуж. Ты обязана родить, как бы это ни было больно и страшно. Ты обязана всю себя положить на алтарь домашнего хозяйства, причем это должна быть именно жертва, без жертв никак. Ты обязана добиться хорошего материального достатка, так как без денег счастья не бывает. Это если ты, конечно, хочешь стать настоящей полноценной женщиной.
И лишь потом, спустя годы, ты кое-как доходишь до того, что невозможно всё это выполнить. Да и нет в этом необходимости. Просто взрослые в своё время слишком боялись за тебя, вот и говорили, что всё это архиважно. Да ещё и говорили порой так, что до сих пор страшно. А до той поры, пока этого не осознаешь, женщиной становиться как-то не очень и хочется. Ну его. Лучше побуду пока девочкой подольше, потом девушкой, а там, к старости, чтобы не называться ни женщиной, ни бабушкой, что-нибудь придумаю. Как-то так.
На этом, пожалуй, всё. А напоследок поделюсь небольшим стихотворением своего любимого современного автора. (В кавычках, кстати, тоже названия стихов).
«Рифма за рифмой только о «мальчике»,
ты задыхаешься,
молишься,
мечешься.
Кто-то смеется:
совсем сумасшедшая -
имя его не рифмуется с вечностью!
Кто-то жалеет:
родная,
ну, что же ты?
Травишься этой любовью бессмысленной.
Каждый хохочет и плачет по-своему:
рюмками,
связями,
строчками,
числами.
Снова забыться и вырвать из памяти,
стенки души отскоблить
и по-новому,
Красить,
белить,
завершить реставрацию,
сдаться в аренду «мальчишке под окнами».
Снова до неба?
Достань мне созвездие,
Буду скучать —
разожгу над подушками:
Пусть вместо шара зеркального светится.
Ты же всё пишешь о «счастье с веснушками».
Рифмы бегут, разливаются, стелются,
снова зовутся «еще одним мальчиком».
Он без веснушек, но ранит по-прежнему...
Стих обрываешь, решив не заканчивать.
Вместо куплетов —
ко мне до полуночи
Боль зашивать разговорами длинными.
Ты постоянно писала
о мальчиках,
Так не назвав их
ни разу
мужчинами.
(Deacon)»
