Передо мной седовласый мужчина. Трудно определить его возраст. Может быть 70 лет, а может и 50. В нем есть что-то особое. Сегодня это - один из самых преуспевающих бизнесменов. Как же он сумел вырваться за рамки советской действительности? Какие причины побудили его отказаться от принципов равенства и коммунистических идеалов?
Неспешно мой собеседник начал свой рассказ:
За свою жизнь я успел поработать литейщиком и сварщиком на советских заводах. Имея удостоверение выпускника школы мастеров и диплом журналиста, плотничал на строительствах Колымской ГЭС и Магадана, пас в тайге оленей. Шесть лет принимал участие в прокладке магистрали века — БАМа. Трудился и в амплуа «подручного партии». Пенсионный стаж набрал еще в те годы. А в 80-е понял для себя — ни на производство, ни в журналистику меня и калачом не заманить, тем более, тогда тунеядцев уже не отправляли за решетку. Потому и благодарен Горбачеву за возможность жить так я хочу, стать «неработающим».
Свое детство вспоминаю с содраганием. После войны мама осталась с пятью детьми мал-мала меньше на сожженной Смоленщине. Надрывалась с темна до темна, стала передовиком колхоза. А на трудодни получала за год всего лишь мешок неочищенного зерна. Но это не мешало государству в виде продовольственного налога забирать у нее 360 литров молока, 75 яиц, мясо, шерсть и 200 рублей госзайма ежегодно. Детей заставляли убирать урожай, разумеется, бесплатно.
Чтобы не умереть с голодухи, подростки собирали для сдачи в сельпо цветные металлы со сбитых самолетов, заготавливали кору ивы, грибы, шкурки кротов. Весной месили босыми ногами грязь, собирая на полях прошлогодний картофель, и мама пекла лепешки, прозванные «тошнотиками». Мне довелось отведать грачей и речных ракушек, блинов из листьев липы, борщей из крапивы и лебеды. А первого сентября шли в школу со вздутыми животами.
Как же было выжить? И детвора тайком резала колосья на колхозном поле, носила зерно с тока. Но это не считалось воровством — брали заработанное потом и мозолями. А вот когда я залез в соседний огород и с видом добытчика выложил на стол пяток ранних огурцов, то получил от мамы изрядную трепку и приказание отнести их туда, где взял. Из полученного урока сделал простой вывод: у государства брать можно, а вот брать у людей — воровство, большой грех.
Однако вскоре произошел случай, который неожиданно расширил мой жизненный кругозор.
Продолжение следует…