История это уже не одно поколение передается в нашей семье от родителей к детям. Произошла она не то с моим прадедом, не то прапрадедом – одним словом, было это очень давно.
Прапрадед – тогда еще совсем мальчонка по прозванию Васятка – вечером возвращался из большого села в свою родную деревню. Путь был неблизкий, через лес, вскоре началась гроза, пошел дождь, дорогу совсем развезло – так что темнота застала Васятку одного, далеко от дома, замерзшего и насквозь мокрого. И тут он увидел на опушке леса дом. В доме том жила женщина, которую в округе считали ведьмой. Ни один человек без особой нужды никогда не переступал порог этого дома, Васятке было строго-настрого запрещено даже приближаться к нему. Но мальчик так устал и продрог, что не выдержал и постучался к ведьме.
Дверь ему открыла молодая женщина, чернобровая, со смоляной косой до пояса, лицо – без единой морщины, на алых губах улыбка. Одно слово – писаная красавица! Дрожа от холода и страха, Васятка попросился переждать грозу. Женщина засмеялась – все белые зубы напоказ: «Проходи, желанный, проходи! Разве я дитё обижу? Садись к печке, обогрейся, вот тебе хлеб с молоком, поешь». Васятку вскоре разморило от тепла и сытости, а дождь за окном все не кончался и не кончался… И тут женщина сказала: «Куда ты пойдешь, в такую темень и ненастье? Оставайся у меня до утра. Да и опасно тебе сейчас по лесу ходить, кругом полно лихого люда, ну как повстречаешь кого…» Голос женщины был таким сладким, что Васятку так и потянуло в дрему. Да и права была женщина: уже не один месяц деревенские шепотом пересказывали друг другу всякие ужасы. Мол, ходит по округе шайка атамана Клима, никого не щадит, не одну деревню уже разорила-пожгла, всех перебила, даже деток малых не пожалела. А сам атаман в красной рубахе только смеется: всех зарежу, всех убью, управы на меня не сыскать!
Так и уснул Васятка под эти мысли о страшном атамане в кумачовой рубахе, а проснулся от топота копыт да лошадиного ржания. Выглянул он в окно – окружили дом конные, человек тридцать, все с факелами. Лица страшные, бороды черные, а впереди всех – самый страшный и чернобородый, а рубаха на нем в свете факелов так алым огнем и пылает. Атаман Клим с шайкой!
Васятка помертвел от страха и уже начал к смертному часу готовиться. Хотел перекреститься, молитву прочесть – словно холодом сковало и пальцы, и горло. И тут он почувствовал руки хозяйки на своей голове: «Не надо, маленький, не поможет тебе это – только мне помешает. Лежи, чистая душенька, и ничего не бойся. Не так уж эти разбойники и страшны». Сказала – и вышла за дверь. Разбойники при виде такой красоты писаной аж дар речи потеряли. А женщина без боязни подошла прямо к атаманову коню, взяла его под уздцы и рассмеялась – словно пригоршню самоцветов кинула: «Здорово, атаман! Давно хотела с тобой свидеться! Ты, я гляжу, хват-парень – а мне скучно одной посреди леса. Завтра поутру всем вам путь в деревню укажу — а сегодняшней ночью будь со своими дружками моим гостем. На улице ненастье, а у меня места хватит. Всех накормлю, напою, спать сладко уложу – а тебя, атаман, особо уважу!»
У разбойников от таких слов аж слюнки потекли, а у Клима глаза заблестели. Слезли разбойники с коней, зашли в избу – как только уместились в ней все? – и давай пить-гулять. Хозяйка всем улыбается, вина подливает. Вскоре разбойники заклевали носами, повалились, кто где сидел, и захрапели. Лишь один атаман не уснул – сидел, словно невидимыми цепями скованный. Улыбнулась ему хозяйка: «Что, Клим, обещала я тебя особо уважить? Ну, так смотри, что с дружками твоими я сейчас сотворю».
Взяла хозяйка веретено, подошла к одному из спящих разбойников, подняла веретено над ним и запела: «Крутись, веретено, прядись, нитка! Станьте, косточки белые, моей пряжей; стань, кровь алая, моей пряжей; станьте, жилы могучие, моей пряжей; стань, душа нечистая, моей пряжей». И увидел Васятка: словно тает разбойник, исчезает, как снег под солнцем — а на веретено из ниоткуда наматывается нить. Да такая толстая, красивая да гладкая, что глаз не оторвать! Вовсе исчез разбойник, словно его и не было – а хозяйка отложила веретено с пряжей, новое взяла, подошла к следующему и снова затянула свою песню.
Через час из разбойников остался только атаман Клим. За этот час поседел атаман, как лунь, черная борода белоснежной стала. Взяла хозяйка новое веретено, подошла к разбойнику: «Ну что, дружочек мой Климушка, сладко я уложила спать гостей моих? Они-то ничего не чувствовали – спали – а вот тебя, атаман-душегуб, за все твои дела я вживую буду прясть!»
Тут Васятка закрыл глаза, заткнула уши, уткнулся носом в подушку и неожиданно для самого себя уснул. Рано утром хозяйка разбудила его, накормила, дала с собой в дорогу хлеба с медом и поцеловала в лоб: «Иди, хороший мой. Да ни о чем, что тут видел, дома не рассказывай. Ступай, детка, да будешь проходить мимо моего дома один – заходи ко мне. Я малых деток люблю и никогда не обижу».
Васятка побежал домой, где сказал лишь, что переждал ненастье в доме у ведьмы. Его за это как следует изругали, а напоследок отец добавил: «Нашел красавицу — да ей уж под сто лет, если не больше. Старая карга, сущая баба-Яга!» Васятка ничего не ответил, но с тех пор он частенько тайно забегал в дом на опушке, и всякий раз его встречала статная чернобровая красавица-хозяйка. А про шайку атамана Клима больше в этих краях никто никогда не слышал.
Если вам понравилась эта публикация, ставьте лайк ( 👍 - палец вверх),делитесь этой статьей в соцсетях с друзьями. Поддержите наш проект, подписывайтесь на наш канал и мы будем писать больше интересных, мистических и познавательных статей для Вас.