3 подписчика

"Свобода" социальной инженери

5 июня 20185 июн 2018

2 мин

Нежелание принимать решение стало формой мира. Между волей,ищущей решение о своем бытии, и волей, отказывающейся от борьбы и стремящейся лишь продолжать существование как таковое, идет тайная борьба. Воля, отказывающаяся от борьбы не мешала бы существованию ускользнуть в болото, где исчезает возможность человеческого бытия. Порядок существования дает человеку чистую совесть , уверен ость в том,что совершаемое им и его бытие правильны, при условии, что его поведение никогда не потребует подлинных решений. Все же человек не может отказаться от себя, он либо истинное осуществление свободы либо ее искажение, которое не дает ему покоя. Человек, исказивший себя как свободу, становится в своем корне неразличимым. Он отгорожен формами общения и оборотами речи. В своем искажении он противостоит свободе. При тайной любви к бытию, возможностью которого он был, он вынужден уничтожать бытие повсюду, где оно ему встречается. Его скрытое благоговение превращается в глубокую ненависть. Он пользуе

Оглавление

Нежелание принимать решение стало формой мира. Между волей,ищущей решение о своем бытии, и волей, отказывающейся от борьбы и стремящейся лишь продолжать существование как таковое, идет тайная борьба. Воля, отказывающаяся от борьбы не мешала бы существованию ускользнуть в болото, где исчезает возможность человеческого бытия. Порядок существования дает человеку чистую совесть , уверен ость в том,что совершаемое им и его бытие правильны, при условии, что его поведение никогда не потребует подлинных решений.
Все же человек не может отказаться от себя, он либо истинное осуществление свободы либо ее искажение, которое не дает ему покоя. Человек, исказивший себя как свободу, становится в своем корне неразличимым. Он отгорожен формами общения и оборотами речи.
В своем искажении он противостоит свободе. При тайной любви к бытию, возможностью которого он был, он вынужден уничтожать бытие повсюду, где оно ему встречается. Его скрытое благоговение превращается в глубокую ненависть. Он пользуется структурами существования, чтобы ложно используемыми аргументами свободы уничтожить ее мощью аппарата.

Нежелание принимать решение стало формой мира. Между волей,ищущей решение о своем бытии, и волей, отказывающейся от борьбы и стремящейся лишь продолжать существование как таковое, идет тайная борьба. Воля, отказывающаяся от борьбы не мешала бы существованию ускользнуть в болото, где исчезает возможность человеческого бытия. Порядок существования дает человеку чистую совесть , уверен ость в том,что совершаемое им и его бытие правильны, при условии, что его поведение никогда не потребует подлинных решений.

Все же человек не может отказаться от себя, он либо истинное осуществление свободы либо ее искажение, которое не дает ему покоя. Человек, исказивший себя как свободу, становится в своем корне неразличимым. Он отгорожен формами общения и оборотами речи.

В своем искажении он противостоит свободе. При тайной любви к бытию, возможностью которого он был, он вынужден уничтожать бытие повсюду, где оно ему встречается. Его скрытое благоговение превращается в глубокую ненависть. Он пользуется структурами существования, чтобы ложно используемыми аргументами свободы уничтожить ее мощью аппарата.

Сущность свободы - борьба; она стремится не к успокоению, а к обострению, не к вмешательству, а к очевидности. Однако анонимная враждебность к свободе превращает духовную борьбу в искаженную духовность инквизиции: игнорируя самобытие там ,где она не может нанести ему удар, отступая повсюду, где ей пришлось бы выступить открыто, она пользуется любой возможностью, чтобы напасть на существование самобытия или уничтожить его приговором публичной власти. Сущности человеческого бытия не дают возможности высказаться ему выносится приговор и тут же вторгаются с желанием коснуться глубочайших мотивов настроения и поведения , используется здесь посредством предания гласности частной жизни для публичного порицания. К такому инквизиторскому поведению способно лишь предательство собственных возможностей, которое поразительным образом внезапно прорывается то тут, то там в лишенном "искренних" коммуникаций мире.

При искажении осознания свободы индивид приходит к отрицанию всего. Яд социального знания наполняет быт отрицанием и упреками всех и всего вокруг, тем самым оправдывая собственное бездействие лишая мотивации к подлинной деятельности и труду. Критика времени и обстоятельств, в силу того, что они татя в себе угрозу человеку, превращается в удовольствие скептического уничтожения, будто отрицание в устах недееспособных людей уже есть жизнь. Готовность разрушить мир - к чему это приведет, будет видно, во всяком случае, к чему нибудь такому, что также будет достойно разрушения , такая позиция удобна для этого отрицания. Поиски свое "я", уединения, отшельничество, познания себя носит негативный характер от него отказываются, ибо страх перед толпой слишком велик.Однако жизненный инстинкт заставляет желать - пусть даже в качестве ничто- остаться самим собой. Люди скрывают свои истинные побуждения под видом неумолимой правдивости или морали которая в своем корне нечто иное как ложь самому себе в свою очередь, как говорил мой Отец "стыдно но хочется". Мудрость всех поколений, которые в сущности своей приходят лишь к одному что невозможно познать окружающий мир, не познавая себя служат лишь мишурой для отрицающего человека.