Франция охваченная конфликтами на религиозной почве с большим трудом выносила своего короля. Генрих III уже когда-то сбежал с польского престола, чем, наверное, спас шляхту от королевской вседозволенности, которую навязывал молодой и ветреный монарх.
Но, если Польшу пощадила участь быть владением Генриха, то Франция, с её свободными нравами, ощутила его в полной мере.
Миньонами звали фаворитов Генриха III, с которыми он проводил все свободное время, одаривал их титулами, землями и (возможно) особым вниманием. Собственно, эти самые фавориты, чьи представления о морали были до крайности гибкими, чувствовали себя хозяевами жизни и вели себя соответственно.
В современном мире их можно было бы сравнить с балованными детьми олигархов.
Их образ жизни не предполагал работу, ведь само положение в обществе гарантировало им неплохой доход. Единственное, что от них требовалось — не огорчать своего «папика» при короне.
Не стоит думать, что королевские фавориты были единственными представителями золотой молодежи в тогдашнем Париже. Их уверено уравновешивали другие юные герцоги, бароны и прочий бестолковый цвет нации, чьи покровители состояли в оппозиции к действующей власти.
Одним из таких считался Генрих I де Лоррен (герцог де Гиз), который имел свою компанию знатных юношей, что при любой возможности вступала в конфликты с провластными сверстниками.
Но причиной для дуэли послужили, отнюдь не политические мотивы. Все было, как никогда, прозаично.
Жак де Леви (королевский миньон) как-то направлялся в гости к своей возлюбленной, но возле её доме застал Шарля де Бальзака (сторонника герцога де Гиз). История умалчивает о деталях, но, скорее всего, де Леви стал свидетелем близкого общения (в одежде) и ничего более. В тот день, огорченный миньон с разбитым сердцем не сделал ничего, но спустя ночь позволил себе грубейшую шутку.
Жак де Леви весьма эмоционально пошутил при свидетелях, что та дама «более прекрасна, чем добродетельна». Подобное оскорбление быстро достигло Шарля и тот, не придумав ничего смышленей, вызвал обидчика своей ветреной барышни на смертельный поединок.
Местом поединка был выбран парк де Турнель, где торговали лошадьми. Время — четыре часа утра следующего воскресенья, чтобы вокруг не собралось слишком уж много зевак или торговцев лошадьми.
Каждый дуэлянт должен был взять с собой двоих секундантов, чтобы те проследили за соблюдением правил и были гарантами достойного поведения своих товарищей.
К слову, в то время Генрих III, устав от постоянных смертей его товарищей, запретил дуэли, но сократить их численность не сумел.
Королевский миньон де Леви взял себе в секунданты двух других фаворитов его Величества:
- Луи де Можирон — местный красавец, что отличался безрассудной храбростью и вспыльчивостью.
- Ги д’Арсе (но мы будем называть его барон де Ливаро) — внук почетного рыцаря, сын уважаемого офицера и отличный фехтовальщик
Сторонник оппозиции, Шарль де Бальзак, привел свою пару товарищей:
- Франсуа д’Эди — считался вполне достойным юношей с порядочной французской семьи.
- Жорж де Шомберг — брат королевского сюринтенданта финансов (типа министра), вспыльчивый и довольно-таки расторопный, «немец до глубины души».
На восходе солнца обе стороны явились на дуэль, оппозиционеры, как видно, были настроены здраво и в общем-то оказались не против помириться.
Франсуа беззаботно подошел к Ливаро и Можирону и сказал последнему примерно следующее:
— Господин хороший, мне кажется, самое лучшее, что мы можем сделать — это постараться, чтобы эти два господина пришли к взаимному согласию, и не дать им убить друг друга из-за такого пустяка.
На что Можирон дерзко ответил:
— Бог с вами, Франсуа! Я сюда пришел не серенады петь, а драться, и именно этим я и собираюсь заняться!
Настроенный менее воинственно секундант удивился:
— Можирон, да с кем вы-то тут собрались драться? Вы лично вообще не замешаны в ссоре, здесь вообще нет никого, кто был бы о вас дурного мнения!
На что Можирон заявил:
— А вот с вами и буду драться!
Не в силах более выносить высокомерие юного задиры, Франсуа выхватил оружие, но, предостерегающе подняв ладонь, молвил:
— Погодите же! Вы настаиваете на том, чтобы драться со мной?Извольте, я не в силах вам отказать.
В туже секунду он упал на одно колено, опустил голову и погряз молитве.
Тем временем сами виновники сего действа выявили, что Жак де Леви забыл дома свой кинжал.
Замечу, что тогда было принято сражаться парным оружием: кинжалом и шпагой.
Шарль, как благородный человек, наверное, должен был отбросить свой кинжал, но он этого делать не стал, ответив, что Жак поступил глупо, да и оружие было оговорено ранее. Так де Бальзак вступил в сражение с полным обмундированием, а де Леви — лишь с одной рапирой.
Третья пара дуэлянтов образовалась ещё более странно. Увидев, что все их друзья уже дерутся между собой, Шомберг обратился к своему визави:
— Дерутся уже все четверо: что нам делать? (наверное, подразумевая тем самым предложение разнять их).
Но Ливаро все же был рыцарским потомком и потому ответил:
— Значит, и мы должны драться, во имя нашей чести! (что само по себе странновато, поскольку секунданты не дерутся на дуэлях).
— Со всей душой, — согласился Шомберг.
Вот так схлестнулись в смертельном поединке три пары бойцов.
Виновники торжества закончили бой весьма быстро. Жак де Лави, обладая лишь одним оружием, ощутил на себе боль 19 ранений, а Шарль де Бальзак отделался царапиной на руке.
Первая пара секундантов вступила в сражение после длительной молитвы Франсуа д’Эди.
Можирон в нетерпении осыпал молящегося бранью, утверждая, что тот молится слишком долго.
Наконец Франсуа поднялся, с оружием в руках набросился на противника и сразу же провел сильный удар в корпус. Раненый шаг за шагом отступал, но Франсуа, ощутив заступничество высших сил, не сбавлял натиск. Можирон упал изрезанным. Однако в падении он выставил вперед острие своей рапиры, а несчастный Франсуа сам напоролся на него и упал без чувств.
Вторая пара секундантов свое время зря не теряла.
Шомберг вполне заметно изрезал сопернику лицо и мощным ударом повредил все то, что находилось в черепной коробке Ливаро. В свою очередь, практически контуженый одним точным ударом проткнул немцу грудь, свалив его замертво, после чего сам упал в обморок от потери крови.
Начало дуэли встретило шесть человек, а к концу на ногах стоял лишь один.
Итог поединка.
- Жак де Леви (виновник, королевский сторонник) — сначала сумел пережить 19 ранений, но, спустя месяц, решил залезть на лошадь и умер от открывшегося кровотечения;
- Луи де Можирон (секундант, королевский сторонник) — умер на месте);
- Ги д’Арсе (барон де Ливаро) (секундант, королевский сторонник)— был тяжело ранен, но выжил;
- Шарль де Бальзак (виновник, любитель герцога де Гиза)— выжил без особых повреждений;
- Франсуа д’Эди (секундант, любитель герцога де Гиза)— умер от ран на следующее утро;
- Жорж де Шомберг (секундант, товарищ любителей герцога де Гиза) — умер на месте.
Вот такие дела.
P.s.
Сцена «дуэли миньонов» изображена в романе Александра Дюма-отца «Графиня де Монсоро». Дюма, как всегда, вольно обращаясь с историческими фактами, приписал Шомберга к миньонам, а Ливаро определил к соратникам герцога де Гиза.