Петя Пробкин
Гантелькин Роман Диванович почувствовал себя нехорошо. От недомогания бросало в жар, и подмышки дрожали в сбивчивом ритме. После тридцати лет неудачных попыток самолечения Роман Диванович, наконец, решился обратиться к врачу.
- Батенька, так у вас внутреннее зерно потерялось! - воскликнул, разведя руки, тот.
- Это что ещё такое? - удивился Гантелькин.
- Я Вам сейчас всё объясню, - объявил врач Семёнов Валерий Эсхилович. - Качеством песни.
Песня врача Валерия об анатомическом значении внутреннего зерна.
- Нет, постойте, лучше просто расскажу, - поправился врач. - Потому что там не в рифму.
Рассказ врача Валерия о внутреннем зерне.
- Но вообще, если Вы дадите мне неделю, я бы сумел составить из рассказа частушки.
- Лучше, всё-таки, сегодня, - предложил Гантелькин.
- Одну минуту, заваримте только чай.
- Да расскажите уже!
Итак, внутреннее человеческое зерно (рассказывает Валерий).
Если вернуться во времени лет эдак на сто тысяч назад, то пращуры наши, дикие неотёсанные прачеловеки, с увлечённостью новых для планеты обитателей испытывали на прочность постулаты законов эволюции. Зимы были суровыми и беспощадными, поэтому в одном северном племени шаманы зашивали воинам внутрь тела зёрна, чтобы затем весной достать их обратно и произвести скудный урожай. Однако, когда пришла коллективизация, и голодные времена отступили, ритуал потерял своё значение. Тем не менее, зёрна продолжали вшивать под кожу воинам просто так, потому что это был их единственный досуг.
Считалось, что зерно в теле адсорбирует токсины, негативные эмоции и предотвращает прыщи. Люди с зерном лучше справлялись с дурацкими шутками соплеменников, хорошо высыпались и умели бить самые больные щелбаны. В конце концов, прямые наследники того самого племени стали рождаться с уже вживлёнными зёрнами, которые по сей день помогают нам справляться с бешеным ритмом и стрессовой обстановкой современных городов. У вас отца, кстати, правда звали Диван?
Гантелькин очнулся от сна, в который его погрузила история врача Валерия. Рассказчик из него был паршивый.
- У самих-то отца звали Эсхил, - укоризненно заметил Роман Диванович.
- Это греческое имя, так называть можно, - парировал Валерий.
- Скажите лучше, что мне теперь без зерна делать?
- Это очень просто. Сейчас я Вам спою, какие Ваши варианты.
Песня врача Валерия о последствиях потери внутреннего зерна.
- Нет, вы лучше сразу расскажите, прямо сейчас, и покороче - решительно прервал врача Роман Диванович.
- Ох, ну... что ж...
Сжатое перечисление основных последствий потери зерна от Семёнова Валерия Эсхиловича.
Был у меня однажды один пациент, который точно так же потерял своё внутреннее зерно. Пошёл, знаете ли, в нужник, просидел там полчаса, а вышел уже другим человеком. И что же вы думаете? Ровно на следующий день, попав на благодатную почву, из зерна пробился сперва маленький росточек, затем крепкий стебель, а потом и вовсе родился паренёк Максим, вылез из ямы и пошёл работать на автозаправку. Долго Максим терпел нечеловеческие условия труда, по вечерам читал учебники под свет фонарика и тихо лелеял светлую мечту выучиться на доктора. И знаете что? Через три года он поступил на лечебный факультет, закончил с отличием, и вот я здесь - ваш лечащий врач Валерий.
Повисла пауза, в которой поместилось бы до пяти немедленных вопросов к этой до одури нелогичной истории Семёнова, но заполнил её только храп Романа Дивановича. От природы Гантелькин был отвратительный слушатель.
- В общем, я говорю, что из вашего зерна наверняка вырос взрослый полноценный человек, и теперь он познаёт эту жизнь где-то там, в огромном мире возможностей, - заключил в итоге Валерий Эсхилович, потирая руку, которой только что хорошенько зарядил Гантелькину в лоб, чтобы его разбудить.
- Я бы очень хотел с ним познакомиться, - мечтательно произнёс Роман Диванович. - Но где же мне теперь его искать?
- А, это не сложно, - поучительно поднял указательный палец врач Валерий. - Он как две капли воды похож на Вас, носит Ваше имя и такую же одежду. Он невероятно талантлив и отважен, ни перед чем не останавливается и единственное, чего он боится - это куриц и ворон. Кстати, вы в курсе, что нашего президента зовут Роман Диванович Гантелькин?
- Неужели это он?!
- Так давайте позвоним ему немедленно!
Пациент и его врач склонились над телефоном, из которого по громкой связи послышались долгие гудки. Валерий стал комкать в руке свою докторскую шапочку, а Роман Диванович заламывал руки и ходил по стенам. Через час настойчивых звонков, президент, наконец, взял трубку.
- Слушаю, - деловито разнёсся по кабинету голос.
- Здравствуйте, Роман Диванович! - дрожащим голосом прокрякал Роман Диванович. - Это я, Роман Диванович, Вы меня помните?
- Вы были раньше его зерном, но затем выросли в самостоятельного человека, - добавил Валерий Эсхилович.
- Мне жаль вас расстраивать, но у меня есть родители: Гантелькин Диван и Гантелькина Алевтина, которые на данный момент живы, здоровы и шлют вам привет. Ни из какого зерна я не рождался, но Вашей потере сочувствую и желаю поскорее её восполнить.
С этими словами президент отключился, а Семёнов и Гантелькин, хотя никто их не мог видеть, молча поклонились телефону.
- Приятный человек, жаль не из моего зерна, - вздохнул Роман Диванович.
- Не отчаивайтесь. Давайте, я произнесу последние напутствия.
Последние напутствия врача Валерия.
- В этом огромном мире... Только не спите, пожалуйста. Ну, вот, опять!
Хорошенько треснув Гантелькина по макушке и скрутив ему для верности ухо, Семёнов прокашлялся и продолжил.
Напутствия последние врача Валерия Эсхиловича Семёнова.
В этом огромном мире, где чудеса случаются на каждом шагу - стоит только открыть для них своё сердце - есть небольшое место, где Ваш отросточек, Роман Диванович, обрёл своё счастье и радуется каждому мигу, подаренному ему Вашим теплом и дурацкими обычаями предков. Помните об этом, ступив на тернистый путь поисков, дорогой мой Гантелькин, берегите себя и своё здоровье. Судя по анализам, очень может быть, что у вас ко всему прочему ещё то ли туберкулёз, то ли перелом ребра - я в этом не очень разбираюсь, сходите лучше к врачу. Всего доброго и удачи!