Крайности даны для того, чтобы человек знал, когда он теряет Бога и когда обретает Его, ибо только Бог есть Середина. Ни одна тварь в Природе не впадает в крайности, а тем более не коснеет в них. Если человеку кажется, что в Природе где-то есть крайности, что где-то пусто, а где-то густо, то это потому, что смотрит он на Природу со своей идеалистической точки зрения, или с точки зрения своего фальшивого господства над Природой, или с точки зрения своей выброшенности из Неё и полного Её непонимания.
1
К нищете человек приходит путём забвения души. К богатству человек приходит путём забвения души. Хранение души, забота о ней всегда ведёт к необходимому для жизни тела и духа. Люди слабые, глупые, жалостливые, не могущие насиловать и не способные дальновидно обманывать других, не думая о душе, скатываются в нищету. Люди сильные, безжалостные, умеющие угнетать и обманывать других, не думая о душе, проваливаются в богатство. Но и те и другие теряют чистоту души, и потому в нищете не поддерживаются Богом, а в богатстве не имеют насыщения. К любой крайности человек приходит только путём забвения души; от любой крайности спасается только поклонением душе.
Скрывай себя, пока ты испорчен и болен; но не настолько, чтобы не послужить людям твоими здоровыми органами. Открывай себя, когда ты исправлен и здоров, но не настолько, чтобы собирать вокруг себя толпы бездельников и проходимцев.
Чрезмерный страх не даёт действовать. Безрассудная смелость действует не в том направлении. Действовать же и действовать в нужном направлении позволяет лишь осмысленно преодолеваемый страх.
Если бы я был чуть разумней, то потерял бы сердечность; если бы я был чуть сердечней, то потерял бы разумность. Только любя и жалея и подчиняя свои чувства Твоей Воле, я храним от крайностей и держусь Середины.
Любящее сердце, при желании и помощи Божией, может найти и сказать разумное слово. Но холодный ум, даже при всём желании и помощи Божией, не выдавит из себя сердечного чувства.
Я понятен душе с широким, высоким, глубоким, свободно мыслящим, но не бессердечным и не бессовестным умом; с нежным, чутким, ранимым, жертвенным, но не распущенным и не безумным сердцем. Бесчувственный интеллектуал надо мной посмеётся — я для него глуп; ограниченный фанатик меня проклянёт — я для него опасен. Благословит меня и возблагодарит Бога за встречу со мной только тот, кто стремится к сердечности разума и к разумности сердца.
Для того, чтобы узнать цену философствованиям философа, нужно попросить его написать несколько стихотворений, в которых он излил бы свои сердечные чувства. Для того, чтобы узнать подлинность излияний поэта, его нужно попросить написать философскую заметку, в которой он изложил бы свои взгляды на жизнь. Ибо философ скрывает свою сердечную ущербность за ширмой философствований, а поэт прячет неопределённость своих взглядов за поэтическим туманом. Для одного трудно одно, для другого — другое, но только в преодолении трудностей, в честном признании своего бессилия и в стремлении к равновесию открывается истинное лицо человека и для него самого и для его ближних.
Если ты на всё плюёшь — ты погиб. Если ты обо всём волнуешься — ты погиб. Спасся ты только тогда, когда научился на всё плевать так же, как и обо всём волноваться, понимая, что всё зависит не только от тебя и не только от Бога, а от тебя и от Бога вместе.
Когда нет ничего — плохо; когда есть всё — плохо. Хорошо бывает только тогда, когда есть необходимое, а необходимое ждёт тебя на пути истинной любви к своей душе и к душам других людей.
Плохо быть слишком умным; плохо быть слишком глупым, но и от того и от другого спасает любовь. Люби же, думай о других, не задерживай, не подавляй движений любви, проявляй её и в больших и в малых делах, и тогда чрезмерный ум уменьшится, а маленький — возрастёт.
Гляжу на женщину и вижу безумную жизнь. Гляжу на мужчину и вижу безумную смерть. Гдé найти существо, в котором бы оба безумия соединялись в любовной правде и правдивой любви и рождали бы Благо ?
Найти Середину в обращении с женщиной без Бога невозможно: всегда будешь сваливаться или в зависимость от женщины или в независимость от неё, что исключает Смысл земной жизни и в том и в другом случае. Зависеть от женщины нужно только ради Смысла, то есть ради Бога, Который, если уж задумал родить детей от угодного Ему человека, то непременно поставит его в определённую зависимость от определённой женщины. И не зависеть от женщины нужно так же — ради Смысла и Бога, иначе не получится обрести ни Смысла, ни Бога. И потом, только через независимого от женщины мужчину Бог может управлять женщиной ради блага детей. Таким образом, и зависимость и независимость от женщины должны быть частью Божественной Воли, а не собственных претензий, похотей и мечтаний, а это невозможно без поисков Смысла, обращения к Богу, послушания Ему и слияния с Ним.
Всегда слушаться старших — пропадёшь. Никогда не слушаться старших — пропадёшь. Гдé же выход ? Прислушиваться к чувству Того, Кто говорит, когда слушаться, а когда нет. Поэтому ничего не делай постоянно, как заведенный, всё делай так, как велит душа, подсказывает сердце, советует разум. Бойся ошибок, но не бойся расплаты за них.
Одни привязываются к людям, местам, предметам и гибнут, теряя их. Другие избегают привязанностей и вообще не живут. Привязываться — значит жить в постоянном страхе потерь. Не привязываться — значит вообще не жить. Так кáк же жить ? Да так, чтобы ко всему нас привязывал Бог. Только Бог может развязать тот узел, которым Он Сам нас привязал. Люди же завязывают такие узлы, каких сами потом развязать не могут и Богу приходится рубить или рвать живые сердцá, а людям — истекать кровью и погибать медленно или быстро.
И возвышенность и униженность есть несчастье, потому что и то и другое делает человека мучеником одиночества. Но для Общего Спасения Бог вынужден нас унижать до изничтожения, а для потом возвышать до полного отторжения от земли живых. Крайности людей вынуждают и Бога к крайностям.
Если Общему Благу должны служить и сердце и разум, а также всякая женская и мужская противоположность, то из этого мы должны понимать, что Общему Благу неизбежно служит как глупость, так и разумность, а не одна только разумность. Если точно определить понятие мудрости, то мудрость есть не что иное, как дружественное и взаимодополняющее друг друга единство глупости и разумности. Мудрость — это сознающая себя глупость, взирающая на Истинно Мудрого и следующая за Ним. Вóт почему тот, кто стыдится своей глупости, никогда не приобретает мудрости.
Любовь глупа для этого мира и потому множество поступков, к которым она нас толкает, выглядят здесь глупыми. Однако, если мы перестанем совершать эти глупые поступки, мы перестанем двигаться и приобретать разум, а значит и мудрость, которая зиждется на опыте вечно глупого сердца и заключениях вечно умудряющегося разума.
Мудрости никогда не достигают те люди, которые, следуя за своей глупостью, не запоминают уроков, преподносимых жизнью; а также те, которые, боясь или стыдясь следовать за своей глупостью, упражняются в размышлениях так старательно, что, в конце концов, научаются лишь оправдывать ими свою трусость.
В воздержании, как и в пресыщении, есть своя глубоко скрытая сладость, и поэтому человек, стремящийся к совершенству, не может не любить и не желать сладости воздержания так же, как иные любят сладость пресыщения. Однако, если он застрянет в ней и начнёт упиваться ею, то совершенство станет для него таким же далёким, как и для самоугодников всякого рода.
Для того, чтобы сердце не затянуло тебя в своё адское пламя, вспоминай о людях холодного разума и о их умных и презрительно-насмешливых взглядах. Для того, чтобы разум не охладил твоё сердце до температуры трупа, вспоминай о людях пламенного сердца, о их страданиях и безоглядной жертвенности.
Когда правит сердце, жизнь неразумна. Когда правит разум, жизнь бессердечна. Поэтому если не отдать и сердце и разум в Руки Вечности, то пенять можно только на себя.
Одни учёны, но не чисты; другие чисты, но не учёны; третьи чисты и учёны, но не имеют любви к Вечности. Сколько же тысячелетий нужно ждать, чтобы чистота, учёность и любовь слились в одной душе ?
Когда у человека нет стыда, он не чувствует своей вины и вызывает осуждение. Когда у человека слишком много стыда, он не чувствует своей истинной вины и вызывает отвращение.
Не отдаляй сердца от разума, ибо вдали от разума сердце раскаляется, делаясь безумным, бешеным и опасным, а разум вдали от сердца леденеет, делаясь бесчувственным, чёрствым и жестоким. Держи сердце и разум всегда рядом, и тогда разум будет согреваться сердцем, а сердце — охлаждаться разумом.
Чрезмерная возвышенность души оборачивается равнодушием к ближним. Чрезмерная приземлённость души оборачивается равнодушием к Вечности.
И совершенно бессовестный и чрезмерно совестливый человек не могут приблизиться к Богу. Почему к Богу не может приблизиться бессовестный человек — понятно. Опасность же для совестливого человека заключается в том, что он перегружает себя ложными обвинениями, от которых ему становится так плохо, что он потеряет надежду на приближение. Поэтому пока совесть не сольётся с Богом, нужно слушать Бога, а не совесть, потому что любая совесть, кроме Божественной Совести, ограничена и лóжна.
У многих людей сил хватает только на то, чтобы быстро напрячься и вырваться из крайности, но не для того, чтобы стать и идти Посредине, а чтобы тут же свалиться в другую крайность. Для того же, чтобы идти и удерживаться Посредине, нужна неземная сила.
Есть люди, которые всё принимают на свой счёт. Есть люди, которые всё относят на счёт других. И те и эти далеки от истинной жизни. Истинный же человек постоянно думает, чувствует и молится о том, чтобы понять, чтó он должен принять на свой счёт, а на чтó не должен обращать внимания.
Ложно совестливый и скромный человек уверен, что он всё должен делать за других. Бессовестный и наглый человек уверен, что другие должны всё делать за него. Истинный человек не позволяет ни той, ни другой уверенности войти в своё сердце и завладеть им.
Легко делать всё подряд; легко вообще не делать ничего. Трудно думать, чтó делать, а чтó не делать.
Многие люди, свалившись и лёжа в пропасти одной из крайностей, учат других тому, как сохранять равновесие, однако, это вовсе не означает, что, снова взобравшись на гребень жизни, они не упадут в противоположную крайность, ибо понимать, чтó дóлжно делать, это не значит уметь делать.
Я не с теми, кто стремится всё познать, и не с теми, кто не желает ничего знать. Я с теми, кто в страданиях, слезах и муках стремится познать должное.
Легко отдать себя во власть людей; легко оставаться в своей власти. Трудно подчинить себя Власти Вечности, но это единственное, к чему нужно стремиться.
***
И самые благие намеренья
В любых делах приносят только вред,
Когда в нас с Вечным нет соединенья,
А значит чувства середины нет.
Стремясь творить добро всему живому,
Но не желая подчинять себя
В душе Руководителю Святому,
Мы губим тех, над кем дрожим любя.
Старайся ж только для того и жить,
Чтоб в каждом деле, в коем гнёшь ты спину,
Во чтó бы то ни стало находить
Святую, золотую середину,
Молясь о том, чтоб Вечности под стать
Ты смог живою серединой стать.