29 мая 1770 года Екатерина II издала указ об устройстве города Вышний Волочек
Есть в Вышнем Волочке что-то настолько чарующее, настолько трепетное, что трудно уместить впечатление от этого города в рамки одной статьи. Вот, к примеру, вспоминаешь вышневолоцкий Богоявленский собор, и мнится, что это не огромное каменное здание, а хрупкий белоснежный цветок кувшинки. Только плывет он не по синей воде, а по голубому небу.
Текст: Дмитрий Руднев, фото: Александр Бурый
Но у этого легкого, почти невесомого, города, разрезанного реками, протоками и каналами, очень долгая история. А если вспомнить, что в археологическом отделе Вышневолоцкого краеведческого музея на видном месте красуется целая россыпь арабских дирхемов времен халифов из династии Аббасидов, то эту историю можно даже назвать древней.
НА ДРЕВНЕМ ВОЛОКЕ
Мы уже писали про речной путь, соединявший в Средние века торговый Великий Новгород с урожайным и хлебородным рязанским Поочьем (см.: "Русский мир.ru" № 3 за 2016 год, статья "Рукой подать". — Прим. ред.). Так вот, именно Вышний Волочек был одним из ключевых отрезков на этом пути. Здесь корабли и товары торговцев перевозили из одной водной системы в другую. И если судить по серебряным дирхемам — а ходили они по миру до середины XI века, — то начали использовать этот волок более тысячи лет назад. Ведь это место — самый узкий, всего около 7 километров, водораздел между Каспийским и Балтийским водными бассейнами. И эта географическая особенность стала решающей в жизни Вышнего Волочка, который все побывавшие в нем безусловно признают "русской Венецией".
Но обо всем по порядку.
В Средние века купец, отправлявшийся из Великого Новгорода в южнорусские земли, выходил на своем струге в Ильмень-озеро, из которого попадал в реку Мсту, по ней поднимался до озера Мстино, а затем выходил в реку Цну. И где-то в ее среднем течении, примерно там, где сегодня стоит Вышний Волочек, он приставал к берегу. Местные жители за определенную мзду перетаскивали его судно по волоку в реку Тверцу, впадающую в Волгу. Из Волги торговцы переходили в Ламу, там их ждал еще один волок — в реку Волошню, по которой они спускались в Рузу, из Рузы — в Москву-реку, а из нее — в Оку. И, наконец, они таким образом попадали в богатые хлебом рязанские земли.
Этот путь в свое время был весьма и весьма оживленным, а участок на вышневолоцком водоразделе оставался таковым вплоть до середины XIX века.
И если под Волоколамском историки знают о нескольких проложенных волоках, то в Вышнем Волочке, по всей видимости, он был один. И где располагались оба его конца, мы знаем доподлинно.
БУДЬ ТЫ, НИКОЛА, СТОЛБ!
Если из Вышнего Волочка держать путь строго на юго-восток, преодолевая ухабы почти проселочной дороги, то в итоге приедешь в село под названием "Белый Омут". Появилось оно в результате объединения двух старинных сел: Покровского Погоста и села СтÓлбищи.
Покровский Погост, по всей видимости, был постарше Столбищ, поскольку Покровская церковь у волока на берегу Тверцы упоминается довольно рано. Гораздо позже источники сообщают о том, что неподалеку, в Столбищах, находится Никольский монастырь. Точнее, Николо-СтÓлбенский. Первые упоминания о нем относятся к началу 40-х годов XVI века. И Столбенским он стал, скорее всего, из-за названия села.
Но местная легенда объясняет название монастыря иначе: "Ехал царь Иван Грозный из Новгорода в Москву и вез с собой резную икону Николая Чудотворца. Но вдруг на Белом Омуте остановились кони, которые везли икону Николая Чудотворца, и не пошли дальше. Впрягли других коней, и те тоже остались стоять на одном месте. И воскликнул тут царь: "Будь же ты, Никола, столб!", что значило: "Оставайся на этом месте навсегда". И повелел основать монастырь".
Этот красочный рассказ, записанный у старожилов нашим современником, молодым вышневолоцким краеведом Денисом Ивлевым, не имеет под собой никакой исторической правды, ведь в начале 40-х годов XVI века Иван Васильевич был еще ребенком. Но легенда отсылает нас к древней святыне — резному образу Николая Мир Ликийских, чудотворца, который долгое время хранился в обители. Сейчас этот образ находится в вышневолоцком Богоявленском соборе, но, возможно, когда монастырская жизнь вернется в Белый Омут, туда возвратится и икона святителя.
Сегодня же от монастыря в Белом Омуте осталось совсем немного — полуразрушенная церковь и надвратная колокольня стоят на живописном берегу реки. Возле самой воды в землю вбиты бетонные столбы — они укрепляют площадку для пожарного забора воды. Но если взобраться на автомобильный мост через Тверцу и оглянуться на монастырь, создается впечатление, что эти сваи — остатки древней волоковой пристани.
Другой конец волока находился на территории города, при Никольском Погосте. Вообще, Вышний Волочек довольно долго оставался небольшим поселением, ямской слободкой. Это, по всей видимости, было обусловлено тем, что здешний волок был мал и довольно легок в преодолении. Он не требовал множества рабочих рук, с задачей справлялись мужики нескольких окрестных сел. Городом же Вышний Волочек становится только во второй половине XVIII века.
МЕЖДУ БАЛТИКОЙ И КАСПИЕМ
Потенциал Вышнего Волочка начал раскрываться еще при Петре I, когда здесь появился первый судоходный канал, соединивший Тверцу и Цну, а в глобальном масштабе — Каспий и Балтику. Строительство этого канала началось практически накануне основания Петербурга.
Царь-реформатор давно вынашивал идею строительства столицы с выходом на море, а для реализации этого плана нужно было подвозить к берегам Финского залива немало грузов. Доставлять их приходилось бы из Центральной и Южной России. Необходимо было налаживать торговлю с Европой, и бесперебойная коммуникация, связывающая дотоле разделенные концы страны, была ой как необходима!
И вот по весне 1703 года за дело берутся голландские "слюзовые" мастера. На помощь им сгоняют тысячи местных крестьян. Они роют прямой как стрела канал, соединяющий Тверцу и Цну. Через шесть лет работы уже близки к завершению. "Московские ведомости" трубят о десятках, даже сотнях судов, прошедших по новому водному пути, голландцы получают причитающиеся им деньги, уезжают, весеннее половодье заканчивается, и тут государь узнает досадную новость. Канал-то, оказывается, слишком маловоден для судоходства в течение всей навигации!
Что делать? Петр Алексеевич принимает самое разумное решение: приглашает решить проблему королей строительства каналов — венецианцев. Но и они не могут ничего исправить: шлюзы набирают достаточное количество воды только во время весеннего и осеннего паводков.
А новая столица растет, ей требуется все больше и больше ресурсов, и Петр уже готов махнуть рукой на "неудачную" затею с Вышневолоцким каналом. Но тут царя планом реконструкции водного пути начинает осаждать волоцкий купец Михаил Иванович Сердюков. Петр сначала крайне скептически относится к проекту доморощенного гидроинженера, но в конце концов дает Сердюкову добро. И правильно делает.
БУРЯТ ПЕТРА ВЕЛИКОГО
Историю того, как все-таки был построен пригодный для судоходства Вышневолоцкий канал, надо начать с конца 70-х годов XVII века. Тогда за тысячи километров отсюда, в кочевье бурята Силигена Зонтохонова, родился мальчик. Назвали его Бароно. Когда он достиг положенного возраста, отец отдает его на воспитание в дацан (буддийский монастырь-университет. — Прим. авт.). В возрасте 13 лет во время очередной пограничной стычки мальчик попадает в плен к казакам. Один из них привозит его в Енисейск, где продает Ивану Михайловичу Сердюкову, приказчику богатого московского купца.
Есть и другая, возможно, более достоверная версия того, как Бароно попал в европейскую часть России. По статейным спискам боярина Федора Головина, юноша был сыном табангутского тайши (бурятского вельможи). Он отдал сына на воспитание своему брату, а тот через несколько лет перешел в российское подданство и поселился в Удинском остроге (ныне город Улан-Удэ). Там его и нашел приказчик Сердюков.
Как бы то ни было, Иван Михайлович становится вторым отцом для подростка. Он крестит его, обучает грамоте, дает свое отчество и фамилию. С ним Бароно ездит в торговые экспедиции, в том числе и в Персию. В 1700 году приемный отец Бароно—Михаила умирает, и молодой человек становится приказчиком у известного московского купца Матвея Евреинова. В семье этого купца сохранилось предание, что однажды в их лавку зашел царь Петр. Увидев приказчика-азиата, он очень удивился и разговорился с ним. Юноша показал себя довольно образованным и смышленым. Царь требует у хозяина отпустить молодого приказчика и определяет его в новгородские купцы.
Сметливый по природе, Михаил Сердюков понимает, что Вышневолоцкий водораздел — лучшее место, чтобы начать свое дело, и арендует здесь землю, на которой строит мельницы, лесопилки и винокурни. Поскольку все передовые промышленные объекты того времени работали от водяной тяги, Сердюков начинает интересоваться гидротехникой. Также его внимание привлекает то, что делают с каналом голландцы и сменившие их итальянцы. Он подмечает все, а в особенности то, что иноземные мастера упустили из виду, и то, в чем кроются их ошибки и просчеты.
КАК СЕРДЮКОВ ПОЛЬЗУ РОДИНЕ ПРИНЕС
И вот, добившись позволения переделать канал, Михаил Иванович применяет два в равной степени революционных и гениальных решения.
Канал терял судоходность из-за двух моментов. Русло Цны лежит гораздо ниже русла Тверцы, и, чтобы восполнить разницу, нужны были большие объемы воды. При этом Цна, в том течении, где в нее входил канал, была очень неполноводна. А ниже шлюзов, устроенных голландцами, в нее впадала речка Шлина. Сердюков решает перебросить устье Шлины выше шлюзов, чтобы ее воды наполняли закрытую шлюзами Цну и тем самым поднимали уровень воды в канале. А на случай, если воды и в этот раз не хватит, он строит на Цне, выше впадения в нее канала, водохранилище, которое аккумулирует вешние воды, и, если того требует обстановка, за счет этого резерва поднимает уровень воды в шлюзах до нужного уровня.
Это сейчас подобные решения — классика гидротехнических систем, а тогда это было наше, русское ноу-хау.
В сжатые сроки, используя минимальные финансовые и человеческие ресурсы, Михаил Иванович добивается того, чего не могли добиться иностранные мастера. Канал становится пригодным для судоходства.
Но Сердюкову этого мало. Он понимает, что большая барка — а длина барок доходила до 30 с лишним метров и несла такая посудина на себе чуть ли не 130 тонн груза! — с трудом может маневрировать по извилистому руслу Цны. А ведь барки выносил из Тверецкого канала мощный поток воды. И тогда он прорывает прямой канал, разрезающий извилистые повороты реки. Двигаться по нему судам становится не в пример удобнее, чем прежде.
Но задолго до этого, видя первые успехи Сердюкова в реконструкции шлюзовой системы, царь жалует Михаилу Ивановичу пятьдесят лет беспошлинного пользования каналом. А в 1741 году государство объявляет договор, заключенный с купцом, "вечным".
Богатство Сердюкова растет как на дрожжах. Каждая барка — а их за год через Вышний Волочек проходило до 5 с половиной тысяч — платит Михаилу Ивановичу за проход через шлюзы.
В 1754 году Михаил Иванович умирает. Дело переходит в руки его сына — Ивана Михайловича. Но в 1761 году Иван по нелепой случайности тонет в заводском водохранилище, построенном его отцом. Семейное дело переходит к внуку. К сожалению, от деда тот унаследовал лишь имя. Будучи отпрыском двух богатых и на тот момент уже не купеческих, а дворянских семей (его мать была дочерью Акинфия Демидова), он был типичным представителем золотой молодежи, откровенно предпочитая столичное прожигание жизни заботам о деле, начатом дедом.
Когда состояние отца и деда почти окончательно растаяло в руках транжиры, он начал хитрить, задерживать открытие шлюзов, чтобы команды барок больше времени просиживали в принадлежащих ему кабаках. Купцы начали жаловаться в столицу, в итоге после долгих разбирательств государство выкупило сердюковские привилегии за 176 тысяч рублей.
ВЫСОЧАЙШАЯ ГОСТЬЯ
Новый этап жизни Вышнего Волочка начался в эпоху Екатерины II. В 1770 году она жалует Волочку статус города, а через пятнадцать лет совершает ознакомительное путешествие по водному пути, соединяющему Центральную Россию с Петербургом.
Прибыв в Вышний Волочек, императрица осматривает каналы, шлюзы и другие гидротехнические сооружения. Также доподлинно известно, что она наблюдала, как караван из барок проходит через шлюзы.
Это было бы и в наше время довольно впечатляющее зрелище. Существуют разные оценки того, сколько судов входило в один караван. Порой называются невероятные цифры, чуть ли не до 250 штук. Но сотрудники местного музея, основываясь на габаритах барок, полагают, что, скорее всего, их было около 80. Все они стояли в канале и ждали, когда перед цнинским шлюзом наберется достаточное количество воды. Ожидание занимало около двух недель. По сигналу шлюзы открывались, и барки выносило в Цнинский канал. Вереница 30-метровых судов в считаные минуты проносилась перед собравшимися посмотреть на это диво зрителями. И одним из них в 1785 году была сама императрица.
Это зрелище, а также каналы, переплетения речных рукавов, да и сам город настолько впечатлили ее, что она распорядилась выдать средства на замену деревянных набережных на гранитные. Эти каменные обрамления каналов держат набережные Вышнего Волочка и сегодня. В городе сохранилось предание, что Екатерина II выделила на постройку набережных ни много ни мало 1,5 миллиона рублей. Но это, вероятнее всего, просто байка, ведь в рубле времен Екатерины содержалось 18 граммов чистого серебра.
Но так или иначе, императрица осталась довольна увиденным, села в специально подготовленную для нее изящную барку и всего за десять дней с комфортом доехала на ней до Петербурга.
С посещения Екатерины и до середины XIX века город переживает свой золотой век. Именно в это время здесь строятся самые примечательные здания. Торговля кипит, по каналам нескончаемой вереницей плывут барки. Торговые ряды, построенные по обе стороны от Казанского собора, ломятся от товаров.
Сегодня можно увидеть лишь тень того былого величия. Старые торговые ряды стоят в запустении. Казанский собор снесен, и на его месте бессмысленно и одиноко стоит памятник вождю мирового пролетариата.
КАЗАНСКАЯ ВЫШНЕВОЛОЦКАЯ
А ведь Казанский собор в первой половине XVIII века стал настоящим духовным сердцем города. Тогда здесь стояла Никольская церковь, по названию которой и именовался предшествовавший городу погост.
И вот, в середине 20-х годов она сгорает, а на ее пепелище люди находят не тронутую огнем Казанскую икону Божией Матери. И тогда на месте сгоревшего храма строят новый, освященный в честь обретенного образа. Но проходит немногим более полутора десятка лет — и эта церковь сгорает. Исчезает и икона. Но в скором времени ее находят в нескольких верстах от города, на дороге, ведущей в Новгород, на болотистом месте возле трех ключей. Здесь ставится часовня, в середине XIX века ее перестраивают в камне, а затем почти сразу ставят церковь, которая получает название Казанской загородной.
Одновременно со строительством князь Арсений Путятин выкупает участок земли через дорогу от церкви и отдает его под устройство женской обители. Здесь появляются сестры, руководит которыми игуменья Досифея. А в 1872 году по распоряжению Святейшего Синода здесь уже официально учреждается женская общежительная иноческая община.
В 1877 году начинается строительство жемчужины обители — Казанского собора по проекту архитектора Александра Каминского. Этот выдающийся мастер эклектики был учеником знаменитого Константина Тона. Как и его великий учитель, Александр Степанович для каждого своего проекта находил уникальные художественные и архитектурные решения и ни разу не повторялся.
В юности Каминский, находясь на стажировке в Париже, знакомится с известным предпринимателем и меценатом Павлом Третьяковым, заводит с ним дружбу и женится на его сестре. Ему поступают заказы от богатого родственника, а затем и от многих состоятельных московских купцов и дворян. Со временем он становится старшим архитектором Московского купеческого общества. В одной только столице до наших дней сохранилось почти 60 зданий, построенных этим архитектором, самые известные среди них — церковь Ильи Обыденного и интерьеры центральной части Политехнического музея.
В Казанском соборе вышневолоцкой обители Каминский умело сочетает элементы готики и древнерусского зодчества, строгость линий классики и неожиданную асимметрию, свойственную разве что барочным сооружениям.
Как ни странно, Казанский собор не упоминается в перечне самых выдающихся работ мастера. Но, возводя именно этот храм, Каминский чувствовал максимальную свободу. Ведь средств, предоставленных князем Путятиным, было вполне достаточно, а только что зародившаяся монашеская община была столь смиренным заказчиком, что вряд ли как-то вмешивалась в творческий процесс. В итоге у мастера вышло удивительнейшее творение, красота которого не приестся даже самому взыскательному оку.
После революции монастырь был закрыт, некоторые его насельницы пытались спастись от преследования властей в Николо-Столбенской пустыни, но и она была закрыта, а монахи разогнаны или осуждены как контрреволюционные элементы...
Очень многое из того, что было построено в прежнем Волочке, разрушено до основания. В 30-е годы ХХ века был взорван храм, построенный для чудотворной иконы, возле которого и возник Казанский монастырь. Тоннами бетона закупорены родники, бившие возле места обретения чудотворного образа Божией Матери.
Сейчас духовная жизнь постепенно возобновляется. Ведутся службы в Столбенской пустыни, преобразованной ныне в приходской храм. Реставрируется собор в Казанском монастыре. В обители возобновилась иноческая жизнь. Будто реки, извечно несущие вдаль свои воды, всё возвращается на круги своя...
Вышний Волочек не богат бурной историей, не славен грозными битвами древности. Здесь не решалась судьба государства и не совершала резких зигзагов история нашей страны. Это тихий уголок, многое потерявший в горниле бурного XX века, но многое и сохранивший.
Печально признавать, но то, что не уничтожили в городе большевики в угаре революционного мракобесия, то, что не разбомбили безжалостные штурмовики и бомбардировщики с черными крестами на крыльях, сейчас может запросто уничтожить наше равнодушие. И если сегодня не найдется никого, кто, обладая большим состоянием, вложит свои средства в сохранение того, что еще можно спасти, город, оплетенный кружевом каналов и мостов, город-кувшинка, покоящийся на безмятежной глади воды, скоро увянет и безвозвратно канет в Лету...